…Так навсегда!

Не обоссаться же тебе теперь, – посоветовал мне попечитель.

– Сходи со мной, а? – взмолился я.

– С ума сошел? А Комиссия? Засекут – обоих из лагеря выпрут. А мы сегодня с Анькой целоваться вечером договорились в кино. Не-а. Иди один.

Ну в самом деле. Не это же самое, как Алексей и сказал.

Судорожно путаясь в штанинах, я кое-как оделся – и пошел.

Территория, вылизанная нашими стараниями, выглядела особенно пустынно. Полуденная тишина была гнетущей. Короткими перебежками, согнувшись и озираясь из-за естественных укрытий, я тенью скользил в требуемом направлении.

И вот уже заветный голубой домик – на расстоянии одного, последнего рывка…

Как любят говорить спортивные комментаторы: «Именно этих голов (очков, секунд) ему и не хватило на финише…» В данном случае – не хватило нескольких метров, и, осознавая, что вот уже реально ФИНИШ, я пристроился у какого-то чахленького деревца.

Разумеется!!! Ну разумеется, ровно в этот самый миг из домика выплыла Комиссия в своем самом полном составе. Ряд косвенных признаков свидетельствовал, что голубое строение она навещала не только лишь с инспекционными целями, но и по прямому назначению.

Настрой Комиссии после теплого приема был благостным. Пиджаки расстегнуты, галстуки ослаблены, и верхние пуговицы рубашек распущены тож. Впереди, судя по всему, довольно вышагивал самый главный Комиссионер, остальные почтительно семенили чуть сзади. В ужасе, не зная, что и делать, я попытался было, не дожидаясь естественного окончания процедуры, запихнуть свое небогатое хозяйство внутрь. Остальное тоже сжалось и скукожилось в предчувствии самого наихудшего. «Из лагеря выпрут… отцу на работу сообщат… жизнь кончена…» Но неожиданно…

– Вот! – неожиданно радостно воскликнул Самый Главный. – Вот! Я же тысячу раз говорил Пахомову (начальник лагеря. – Прим. авт.)… Все хорошо – но перенеси же ты туалет поближе к корпусам!!! Ну как можно заставлять детей ходить в такие /…/ («глухое, заброшенное место», пер. с рус. – Прим. авт.)!!! Вот видишь – и парнишка даже не успел добежать… Куда ему – тут и взрослый-то еле дойдет.

Ты ведь не успел, да?

– Не успел… – сдавленно просипел я в ответ.

– Ну, а я что говорю… Сейчас еще раз обращу на это его драгоценное пахомовское внимание. Ты из какого отряда, малыш?

– Из тринадцатого… – на всякий случай соврал я. Ну, не «соврал»… не сказал всей правды.

– Ну, беги в отряд. Отдыхай, до подъема еще полчасика…

Не знаю, конечно… но, думаю, это сам знаменитый «Ояма» и был.