Дубровский: по мотивам фильма «Дубровский»

– Там у тебя заболел один…

– Кто заболел? – нахмурился Троекуров.

– Солдат, что цемент тягает.

– Слушай, – развеселился Троекуров. – У них ротный есть, пусть разбирается. Мужики же, не бабы ведь. Ладно, пошли накатим. Сейчас шашлычки поспеют, – Кирилл Петрович, не дожидаясь ответа, пошел было к дому, но Андрей Гаврилович остался стоять на месте. Он стянул с головы кепку, словно ему внезапно стало жарко, и раскрыл рот. Постоял пару секунд с этой гримасой, задыхаясь словами, и резко выплюнул:

– Скотство это, Кирилл.

Троекуров обернулся и поднял брови, видимо, ожидая шутки.

– Не мне тебе порядки объяснять – ротному их все по одному месту. Вызови врача… Люди же, не зверушки импортные…

– Да в порядке они, – встрял Степан, переводя взгляд с ухмыляющегося Троекурова на шапку в руках Дубровского. – Им тут у нас всяко лучше, чем в хлеву в своем, в части. Делом вон занимаются, воздух свежий, – произнес он и показательно вдохнул «свежий воздух». – Сами знаете, тут не то что солдатам – иным полковникам отставным было бы лучше, чем на их шести сотках сраных.

Верно я, Кирилл Петрович?

Дубровский, готовый было спорить и дальше, вдруг закрыл рот и сжал губы так, что они побелели. Все черты его лица заострились, а от углов рта к подбородку бороздами протянулись глубокие борозды морщин – казалось, ему намертво свело челюсть. Троекуров не обратил на это внимания – он хлопнул Степана по плечу и усмехнулся в усы.

– Не понял, – процедил Дубровский, еле шевеля языком.

 – Ну я, допустим, полковник в отставке. Это ты про меня, что ли?

Степан посмотрел в его бледное лицо и поперхнулся, поняв, что перешел допустимую границу. Нет, он не боялся обидеть Дубровского – будучи холопом по натуре, Степан боялся гнева одного лишь хозяина. Тот, впрочем, похоже, и не думал сердиться:

– А чё, Андрюх, пойдешь ко мне землекопом, а? На полставки? – он уже всем телом трясся от хохота. Степан, сообразив, что сказал все правильно и хозяин доволен, тут же отозвался сиплым смешком.

 – Зато без задержек, как в совке! – продолжил Троекуров, хватаясь за край куртки Дубровского. Тот снова потерянно разинул рот, и, казалось, он сейчас рассмеется тоже, как вдруг Андрей Гаврилович зло клацнул зубами.

– Да пошел ты! – прошептал он.

Троекуров то ли не расслышал его, то ли не захотел услышать – он осекся, только когда Дубровский развернулся и, скребя подошвами валенок по снегу, прошел мимо него.