Дубровский: по мотивам фильма «Дубровский»

Она нахмурилась, и, четко осознав, что терять ей больше нечего, выпалила на одном дыхании:

– Если нас поглощает государство, то, по крайней мере, хотя бы фабрике гарантируется сохранение производства… Руководству нашей компании, конечно же, выгоднее – намного выгоднее – поглощение частной компанией, но… ведь нет никаких гарантий, что ваш клиент продолжит производить «Фернизолон».

Дубровский слушал ее вполуха.

– Ну, так и что вы мне предлагаете сделать? – спросил он, превозмогая усталость. – Договор практически утвержден обеими сторонами, если начнем затягивать, сделка сорвется.

Не хуже меня это знаете.

Елена Викторовна поджала губы – казалось, она сейчас разразится слезами.

– Ну и хорошо, – тихо произнесла она, склонив голову и глядя исподлобья, как обиженный ребенок. – И пусть сорвется.

Официант поставил перед Дубровским высокий стакан с рыжей жижей морковного сока. Воду для юриста он почему-то так и не принес. Она было подняла глаза, но спросить про свой заказ не решилась, официант мгновенно исчез из виду.

Елена Викторовна совсем растерялась – вертела головой, будто ожидая помощи, и то и дело теребила свое пальто.

Дубровскому было ее жаль. Он даже попытался бы помочь Елене Викторовне, если бы это было возможно.

– Вы меня подбиваете на непрофессиональное поведение, направленное против интересов моего клиента, – уже теплее сказал Владимир.

Елена Викторовна подняла глаза и уставилась на кого-то за его спиной. Дубровский оглянулся – у их стола, пьяно мотая головой в такт музыке, стояла Лара.

Через ее локоть была перекинута леопардовая шуба. Она наклонилась к уху Дубровского, будто хотела что-то сказать, но тут же отшатнулась и ударила себя двумя пальцами по запястью, на котором не было часов.

– Десять минут, – сказал Владимир.

Она лишь пожала плечами и пошла к выходу. Выпитые за вечер «олд фэшнд» заметно сказывались на ее походке.

– Лара, – сипло крикнул Дубровский. – Тебя забрать?

Она даже не взглянула на него – только вскинула руку и сложила пальцы в неприличном жесте.

– Я предлагаю вам поступить по совести, – жалким голосом сказала Елена Викторовна.

– Я тронут вашей заботой о моей совести, – отчеканил Дубровский. Вышло, наверное, излишне раздраженно, но он был зол. На юриста в юбке за испорченный и потраченный впустую вечер, на Лару и ее поганый характер, на диджея и его безвкусную музыку, на бармена, чей фреш напоминал скорее детское пюре, чем сок… да и на себя тоже.

Елена Викторовна потупилась.