Дубровский: по мотивам фильма «Дубровский»

На спинке виднелись какие-то яркие наклейки – медвежата, зайцы и прочие звери.

Елена Викторовна, все такая же бледная и усталая, приветствовала Дубровского весьма сухо – она кивнула, а потом произнесла:

– Обувь можете не снимать, – и отступила назад, открывая Владимиру лучший обзор на коляску.

– Я на пару минут… Мне бежать уже скоро… – сказал Дубровский, загоняя поглубже назойливое ощущение глухого стыда.

Та пожала плечами и прошла на кухню, так что Владимиру ничего не оставалось, кроме как пойти за ней.

Елена Викторовна села за стол и кивком указала на пустой стул. Владимир сел. Нужно было что-то сказать, раз уж он пришел.

– Я не знал, что у вас такая ситуация… с девочкой…

– А что это меняет? – резко ответила Елена Викторовна.

– Есть американский аналог, – с готовностью начала Дубровский. – «Протиксол», кажется. Я знаю, он довольно дорогой… Я хочу предложить вам оплатить курс лечения вашей дочери.

Она подняла брови, будто говоря: «Вот оно теперь как?» Владимир ожидал, что Елена Викторовна ответит – рассыплется в благодарностях или с гордостью откажется и выгонит его вон, но к молчанию он был никак не готов.

Но нет. Елена Викторовна встала, вытащила из рассохшегося шкафчика чашку. Пока чайник кипел, она пересыпала печенье из пачки в тарелку, а потом поставила ее на стол. Владимир невольно вспомнил свою мать – она ровно с таким же сухим молчанием готовила сыну обед, когда обижалась на него.

– Так как вы смотрите на моё предложение?

Чайник засвистел.

Елена Викторовна залила заварку кипятком, опустилась на свой стул и посмотрела Владимиру прямо в глаза.

– Я не возьму от вас ни копейки, Владимир Андреевич. Вам придётся жить с принятым вами решением. На вашей будет совести, не откупитесь. Лучше пейте чай, остынет, – и надкусила сухое печенье.

Вечер этого дня выдался свободным. Владимир смотрел сверху вниз на город из своего окна, а тишина, стоявшая в квартире, принесла ему тяжелое удовлетворение.

Мобильный завибрировал и пополз по столу. Олег ткнул Владимира локтем и стрельнул взглядом, мол, приди в себя уже и вернись к нам. Дубровский натужно улыбнулся клиенту, схватил телефон и с невероятным облегчением вышел на свежий воздух, после чего, не глядя на экран, взял трубку.

Егоровна, то и дела всхлипывая, невнятно затараторила что-то про сердце, аварию, суд и почему-то остывающий суп. Владимира словно окатили холодной водой.