О, Мари!

К тому же, пока пистолет у нас, Леонид побоится возбуждать уголовное дело. Нам хотелось юридически безупречно оформить передачу артисту денег, чтобы в случае чего представить этот факт как шантаж и вымогательство. Это, по нашему мнению, заставило бы его молчать. Для авторитета Миши уголовное разбирательство тоже представляло опасность: неизбежно возник бы вопрос, откуда у Леонида пистолет.

Мы с Рафой многократно совещались, перелистали всю возможную криминальную литературу, имеющую хотя бы отдаленное сходство с нашим случаем, взвешивали все аргументы за и против, но все равно понимали, что придется отдать артисту требуемую сумму, чтобы выйти сухими из воды.

Я ходил на занятия, тренировался, встречался с Мари, но в голове у меня бесконечно крутились всевозможные варианты развития событий. Мама не оставила без внимания мою озабоченность, но она все объясняла проблемами, связанными с Мари.

Мари принесла заявление об установке телефона, и через несколько дней было принято решение провести в их дом воздушную линию.

Я был безмерно рад тому, что в любой момент смогу общаться с любимой.

– Давид, послезавтра воскресенье, мама собирается готовить вкусный обед. Приходи, пообедаем вместе, послушаем музыку, а если будет не очень холодно, можем поиграть во дворе в настольный теннис.

Все как будто складывалось нормально, но угроза, исходящая от Леонида, не давала успокоиться. Я лихорадочно размышлял, где взять денег, и никак пока не решался поговорить с родителями.

Каждый день откладывал беседу по пустяковым причинам, но понимал, что в конце концов придется выложить правду.

Воскресный день начался как обычно: я пришел к Мари, принес торт «Птичье молоко». Терезы дома не было, мы сели за стол, заговорили о каких-то незначительных делах. Я почувствовал, что родители Мари напряжены и хотят что-то мне сказать.

– Давид, – обратился ко мне за чаем мсье Азат, – я узнал, что ты попал в сложную ситуацию и тебе необходимы деньги для выплаты потерпевшему.

Ты нам не чужой человек, мы все переживаем за тебя, поэтому решили предложить тебе нужную сумму. Она, конечно, немаленькая, но думаю, главное сейчас – выправить ситуацию. Если сможешь, когда-нибудь, лет через пять – десять, вернешь. Не сможешь – ничего страшного, переживем.

Мари, напряженная, покрасневшая, смотрела в одну точку у себя в чашке.