Игра Лазаря

Судя по ощущениям, теперь Калим вложился в полсилы. А может чуточку сильнее.

«Ты мазохист, что ли?» – зашипела в ухо Дара.

– Ничего ты, ослик, не понял, – дрожащим тенорком заключил Калим. – С первого раза, видать, не доходит. Ладно, хорош мозги полоскать. Даю минуту, чтобы сказать, где дочь. Потом терпение моё лопнет.

Совладав с кашлем, Лазарь встал и отряхнулся.

– Она рядом. В безопасном месте.

– Да ты меня, никак, шантажировать вздумал! – Калим замахнулся в третий раз.

Окрик с другой стороны улицы, похожий на возглас подстреленной птицы, заставил булавовидный кулак замереть в воздухе:

– Не трогай его!

11

Лазарь обернулся и увидел в просвете между охранниками, прижавшими щёки к прикладам карабинов, выбегающую из укрытия Янику.

Она и правда походила на подстреленную птицу – птицу-феникса, который скукоживался и истлевал на глазах в прах и пепел.

– Опустить ружья, – скомандовал Калим. – Ружья в пол я сказал!

С той стороны баррикады уже собирались зрители – Лазарь видел их тусклые лица сквозь окна машин.

Люди прижимались ладонями к стёклам и с любопытством наблюдали за происходящим снаружи. Под их пристальными взглядами Лазарь чувствовал себя рептилией в террариуме, греющейся под инфракрасной лампой. В одном из наблюдателей он узнал Джуду – ну, или кого-то сильно на него похожего. Он такой же статист, как и все остальные, его лицо – часть пастельного рисунка. Такое же слабое, такое же бесцветное, дорисованное чьей-то рукой ради целостности композиции в самую последнюю минуту.

Яника протиснулась между охранниками, ступая мучительно, будто каждый шаг давался ей, как Русалочке, и остановилась рядом с Лазарем. В безотчётном порыве он прижал её к себе одной рукой, и она с готовностью вцепилась в него обеими.

– Не трогай, – повторила Яника, тяжело дыша. Её взгляд был устремлён на отчима.

– Твоя падчерица собственной персоной, – объявил Лазарь. – Налицо лёгкая некондиция, но это издержки доставки.

– Яни?

Калим недоверчиво потянулся к падчерице рукой, которой только что собирался бить Лазаря, словно хотел убедиться на ощупь, что перед ним плоть и кровь, а не фата-моргана.

Пальцы замерли в паре сантиметров от дочери, скошенный назад лоб снова сморщился.

– Тебя укусили? – тихо спросил он.

Яника сжала губы и так сильно зажмурилась, что Лазарь совсем не удивился, когда в уголках глаз выступили крупинки слёз.

Леонард взмахом руки раздвинул телескопическую дубинку.