Игра Лазаря

 – В длинном, как список Шиндлера, перечне порно-сайтов Матвей всё-таки умудрился найти пару строк о…

Он приостановился на мгновение, пригвождённый новой догадкой (одно дерево валит другое, а за ним валится весь лес…), и ускорил шаг.

– Да не лазил я по порно-сайтам! – взвизгнул Марс. – Откуда я знаю, что ещё за история? Я вам чё, хакер какой?

– Нет, – не удержалась Дара, – ты мелкий пьянчужка.

Лазарь остановился перед дверью с позолоченной ручкой. Подёргал – заперто.

– Что ты собираешься делать? – забеспокоилась Дара.

– Войти, что же ещё.

– Интересно, как? Это всё ещё комната Матвея, и то, что мы с Аймой подруги, ничего не меняет, так что, если ты надеешься, что я знаю, где ключ или… – принялась тараторить она.

– Не надеюсь, – остановил её Лазарь. – Обойдёмся без ключа.

– Можно попробовать сделать отмычку из шпильки, – предложил Сенс.

В его неожиданной инициативности читалось предчувствие чего-то недоброго.

Лазарь бросил на друга насмешливый взгляд:

– Попробуй. Но вместе со шпилькой не забудь прихватить с собой Фиму Жиганца, обученного на «медвежатника».

– У тебя отмычка? Откуда?

– С рождения. – Лазарь отступил от двери на два шага. – Называется… таран-нога!

Последнее он выкрикнул на манер боевого клича, ударив ногой дверь в область замка. Треск крошащейся древесины смешался с неприятным металлическим скрежетом. «Таран-нога» начисто выбила замок, и дверь рывком распахнулась в комнату, ударившись о стену. Резкий хлопок лопнувшего металла свидетельствовал о том, что при столкновении со стеной пострадала дверная ручка с другой стороны.

– Рехнулся! – схватилась за лицо Дара.

Марсен позади неё испуганно засмеялся.

Сенс внимательно осмотрел дверной проём и присвистнул.

– Косяк в хлам, – констатировал он и заглянул за дверь. – Фурнитура тоже. Ну и дури же в тебе! Хорошо ещё, с петлями не слетела. Сомневаюсь, правда, что это сгладит восторг Матвея. Про сквозняк теперь не наплетёшь…

– Я же сказал, вопрос жизни и смерти.

5

Лазарь вошёл в комнату и не узнал её. Примерно с год назад Матвей привёл в дом Айму. Дочь японских эмигрантов в третьем поколении, её семья давно обрусела, почти не помнила родного языка, а в искусстве владения палочками для еды уступала даже навыкам Дары. От предков Айма унаследовала одну национальную черту, присущую всем японцам – чистоплотность.