Список Магницкого, или Дети во сне не умирают

Начальница не стала заявлять в органы. У самой рыльце в пушку! Молчу. А ведь этих проворовавшихся сотрудниц, при грамотно составленной заяве, могли и схватить. Привезли бы в ИВС (изолятор временного содержания), потом – в СИЗО.

Какой-нибудь фельдшер СИЗО-6 (там в Москве баб держат) заподозрил бы у них неадекват из-за надоедливости жалоб на холод, малые и невкусные пайки, редкость бань и прогулок. Покладистый, всегда отзывчивый к пожеланиям УФСИНа, психиатр скорой медицинской помощи влепил бы им суицидальное поведение (возможны варианты), чтобы в ПБ СИЗО-2 уж точно взяли.

Немного погодя девушки оказались бы у нас на Кошкином дому.

Тут бы, получив диагноз не впопыхах, как от психиатра скорой, а в положенный пятидесятидневный срок (начальственные требования варьируются), девушки узнали бы и про настоящие наручники, не поделки из секс-шопа, и про «резинку», и про аминазин с галоперидолом от всех расписанных в МКБ психических расстройств – классический коктейль, «Манхэттен» отечественной психиатрии.

Как и где Элтон собирался ласкать Лакшина, мять фашистский застоявшийся член? Что происходит в нашей психушке вечерами, ночами, в выходные и праздники? «Ложусь в два», – признается Элтон. А что до двух делает? Сестры признают, что ночами к нему в кабинет водят больных… Ловлю себя на мысли, что мне тоже уже нравится ощущать власть над больными, распоряжаться их лечением, которое многие из них воспринимают как наказание.

Рассказывал ли я, как поставил какому-то больному параноид? Элтон, делавший тому же больному справку для суда, заглянул ко мне спросить, а есть ли у того бред.

Я мягко расшифровал параноид как бред. «Я знаю», – промямлил Элтон. Но ведь и его зам, Гордеева, без улыбки спрашивала меня, не от слова ли «шуба» шубообразная шизофрения?

Обновленная информация о Даршевском. Он не удавился, его задушил больной Джимаев, «чурка», как сказал контролер. «Закружившийся» Даршевский достал прыжками и ужимками тоже шизофреника, Джимаева. Последний обратился к спасительной подушке, «выключив» спавшего Даршевского навсегда.

Да, пока О. В. поливает картошку, в ее отделении больные от самоубийств обратились к убийствам.

Не выдержавшая безделья исполнительная медсестра Ольга Петровна тащит меня смотреть больных II-го отделения. Третий этаж чище моего, стерильно до смерти. Зато здесь то убить хотят, то «вскрыться», т. е. резать вены. Назначаю лечение, но посмотреть истории болезни, сделать в них записи не могу. О. В.