Шурочка: Родовое проклятие

Вон, посмотри, отбоя нет от парней, с утра отираются возле калитки, а Семен с Мишкой опять дрались из-за тебя.

– Бабушка, да не нужны они мне, – сказала Настя, выглядывая в окно, – а, что подрались, то дураки, – повысив голос, добавила она с намерением, чтобы ее услышали.

– Я так поняла, что чай мы с тобой сегодня пить не будем. А что может быть лучше чашечки чаю! – блаженно вздохнула Мария Терентьевна.

Настя улыбнулась и мигом водрузила на столе старый коричневый чайник.

– Сегодня у Шурочки день рождения, мы с ребятами решили отметить его на речке.

Ты не жди меня, я буду поздно.

Она залпом выпила чай, протянула бабушке пустую чашку и с легкостью бабочки выпорхнула за дверь.

– Что ж, девочка моя, добрый тебе путь, благословляю тебя, только много ли пользы от моего благословения? Тебе надо научиться обуздывать свой норов, не то он тебя погубит.

Настя скривила губы и пожала плечами. «И все же я предпочитаю жить сама по себе и никому не навяжу себя в качестве женушки», – подумала она.

Семен и Михаил в эту минуту оживленно разговаривали за калиткой.

Семен отличался своеобразной красотой. В его внешности было сочетание мечтательной грусти и необузданной дерзости. Белокурые волосы прядями вились вокруг тонкой шеи. Черты лица были идеально правильны.

Его одежда состояла из широких штанов и довольно тонкой, распахнутой рубашки, сквозь которую проглядывали белые, точеные плечи.

Михаил был крупным парнем, двадцати двух летним красавцем. Он не был новичком в любви.

Девушек притягивало к нему, точно магнитом. Влекомый вожделением, он время от времени сходился с ними, но скоро бросал их от пресыщения, а потом снова ощущал потребность общения с новой подругой. Природа одарила его крепким организмом, и он во все глаза смотрел на красивых женщин. Настя казалась ему необычной девушкой, и он, сам не зная, как и почему, сделался ее неразлучным спутником. Михаил знал в любви пока одно лишь наслаждение, а к Насте он чувствовал не только влечение, но и дружбу, и он не сумел дать этому чувству другого названия, как любовь.

Увидев Настю, они оба замолчали. Семен поцеловал ей ручку, а Михаил обнял за плечи и крепко сжал.

– Вот медведь, – сказала Настя.

– Медведь? Раньше ты меня называла Горилой, – возмутился Михаил, – Горилла – нелестное сравнение.

– А медведь – лестное?

– Ну, пожалуй, это все-таки поласковей.

Настя взяла обоих юношей под руки и легко примерилась к их шагу.