Шурочка: Родовое проклятие

Она торопливо шла по темной деревенской дороге, мысленно прощаясь с прошлой жизнью. С болью в груди она покидала родную деревню ночью, чтобы избежать надрывающих душу проводов и не видеть слез самых родных и близких ее сердцу людей.

Эта ночь была бессонной не только для нее. Сердце билось в груди у Кости с такой силой, будто из него живьем вырвали целый кусок. Он метался по комнате, не понимая, что происходит с ним. Предчувствие нависшей беды не покидало его всю ночь.

Утром Вера проснулась в хорошем настроении.

Она так крепко спала, что не слышала, как Михаил встал и когда ушел. Она еще долго нежилась в постели со счастливой улыбкой на лице.

Как только забрезжил рассвет, Михаил уже стоял у калитки возле дома Насти и ждал, когда она покажется на крыльце. Открыв калитку, он неожиданно натолкнулся на Семена, который сидел на земле, прислонившись спиной к забору. Михаил не ожидал такого поворота событий. Некоторое время он стоял, как столб, и смотрел на него.

– Какого черта ты тут делаешь? – гневно спросил он.

– Жду Настю. А ты зачем пришел?

– Тебе какое дело? Шел бы ты домой по добру, по здорову. Как же ты меня достал! – рассвирепел Михаил.

Услышав громкие мужские голоса, Мария Терентьевна вышла на крыльцо. Перемена в ней поразила молодых людей. С лица этой женщины глядели потухшие глаза, в которых не было даже искорки жизни.

– Идите по домам, нет Насти, уехала она, – тихо произнесла она.

От этих слов Семен непроизвольно раскрыл рот, затем медленно, словно лунатик, вышел за калитку и поплелся в сторону своего дома.

Михаил стоял словно тень, плечи его сникли, а в глазах, смотревших на старую женщину, было отупелое выражение. Еще немного постояв, он покинул этот двор, опустевший без Насти. Придя домой, он взял бутылку водки, налил в стакан до самых краев и поднес ко рту. Резкий запах ударил ему в нос. Он поморщился от отвращения и осушил стакан крупными глотками. Жгучий напиток обжег ему горло. Он глубоко втянул в себя воздух, тепло пробежало по всему телу. Потом он налил второй стакан. Запах водки уже не вызывал в нем отвращения.

– Эх, Настя, Настя, ты думаешь, что убежала от меня? Ну, нет, ты от меня не скроешься, я разыщу тебя, и ты будешь моей, – сказал он сам себе и осушил второй стакан.

Тепло все больше разливалось по всему телу, погружая его в сон.

Мария Терентьевна сидела за столом, сжав голову руками. Перед ней лежал листок бумаги – это было прощальное письмо ее внучки.