Шурочка: Родовое проклятие

Свет, похожий на сияние звезд, пульсировал в ее прозрачных венах, все ее тело было свет, и свет рассыпался искрами между волнами ее роскошных волос. Сложив руки на груди, она остановилась всего в нескольких шагах от Клавдии и посмотрела на нее. Клавдия увидела очень молодое лицо Поленьки, молодое, с печатью вечности. Она печально улыбнулась и исчезла, растворилась, растаяла в воздухе.

Похороны были назначены на следующий день. Почти вся деревня пришла проводить Митю и Полину в последний путь. Людей было много, и все они были одеты в темные одежды.

Движения этих людей были скупы и неспешны. Они молчаливо сгрудились вокруг двора. Клавдия, притихшая, глядела сквозь слезы на два заколоченных гроба. Шурочка вглядывалась в лица людей, в морщинках которых лежала сдержанная печаль, точно все они, сжав свои сердца, признавали суровую неизбежность, посланную откуда-то свыше. Затем гробы погрузили на телегу, и люди растянулись за ней цепью вдоль дороги, ведущей на кладбище. Когда гробы опустили в могилу, Клавдия дрогнула. Она с отчаянием глядела на них, и губы ее кривились, сдерживая рыдания.

Шурочка со слезами и воплями бросилась на шею Клавдии:

– Мамочка моя, папочка, как же я буду без вас?

Клавдия прижала Шурочку к своей груди, погладила ее вздрагивающую горячую голову и с грустью произнесла:

– Будь сильной, дочка, падать духом нельзя.

Но Шурочка плакала и плакала.

Когда начали закапывать могилу, Клавдия чуть не лишилась чувств.

Невыносимо было слышать, как комья земли стучали о крышки гробов.

Ей хотелось разрыть свежую землю, вынуть гроб, сорвать крышку и снова увидеть ее, свою дорогую Поленьку. Это было бы счастье – снова увидеть ее, только живую!

Когда могильщики закончили работу, женщины бросили семена цветов и начали поливать землю. Земля жадно впитывала в себя влагу, темнея и размягчаясь, ведро за ведром бесследно исчезало в ее глубине.

Вечером, в полутемной комнате, Клавдия молча сидела, облокотившись на стол, закрыв лицо ладонями. Шурочка, подойдя к ней, боязливо дотронулась до ее головы и провела рукой по волосам ото лба к затылку.

Клавдия открыла лицо, слабая улыбка дрогнула на ее впалых щеках.

– Шурочка, ты только ничего не бойся. Я не брошу тебя. Теперь мы будем жить вместе.

Шурочка смотрела на нее широко открытыми глазами, в которых уже не было слез, будто кончились все слезы, и вместе со слезами кончилось ее детство.

III

Шурочка спала, приоткрыв рот, спала глубоким сном.