Желтый жук

 – Никакой это не пергамент, а обычная бумага. И нарисовано будто вчера.

– Сегодня, – сказал Сильвер. – Это копия. Я снял ее нынешним утром с настоящей карты и прошу за этот листок бумаги пятьдесят фунтов и не пенса меньше.

– Но у меня нет таких денег! – в отчаянии воскликнул Стивенсон.

– Нет, и не надо, – сказал Сильвер и свернул карту.

– Постойте! Дайте-ка я еще раз взгляну…

– Не стоит. Остров вы видели, надеюсь, этого достаточно, чтобы написать роман.

– Вздор! Я не собираюсь писать никакого романа.

Я журналист, пописываю немного стихи… Не нужен мне никакой роман.

– Вы просто хотели заполучить карту?

– Ну да, собственно… Что скрывать? Я бы продал этот дом, нанял судно и отправился на остров, где, как вы утверждаете, еще закопан значительный клад серебра.

– Нет, сэр. Лучше вы напишите роман. Вот он, ваш клад – эти листы на столе.

– Мистер Сильвер! – сказал Стивенсон. – Отдайте мне лучше карту.

– Нет, мистер Стивенсон. Пишите-ка лучше роман. И скажу вам откровенно: нет там никакого серебра.

– Как нет? Вы же только что сказали, что там оставалось серебро.

– Оставалось, но только полвека назад. Мой дедушка вернулся на остров, выкопал его, построил себе дом в Девоншире, женился, народил детей и мирно закончил свои дни. Вечерами у камина он рассказывал пиратские истории. По воскресеньям ходил в церковь и молился Богу. Вот и все. Так что, пишите роман и не думайте о сокровищах.

Сильвер встал, оперся на костыль и надел шляпу.

– Пиастры! Пиастры! Пиастры! – раздался вдруг откуда-то истошный вопль.

Это было столь неожиданно, что Сильвер вздрогнул:

– Бог мой! Кто это?

Стивенсон рассмеялся:

– Не волнуйтесь. Это всего лишь мой попугай. Проснулся, малыш. Вот, посмотрите.

Стивенсон прошагал в угол, отворил клетку, которую прежде не было видно за деревянной колонной, и на пальце принес большую забавную птицу.

– Пиастры! – крикнула она, вдруг вспорхнула и уселась Сильверу на плечо.

– Пиастры! – крикнул попугай прямо ему в ухо.

– Я купил его в прошлом году, у торговца на… – Стивенсон вдруг замер.

 – Невероятно! Да с вас можно просто писать картину: вы с попугаем на плече. Восхитительный образ. А скажите-ка, любезный, извините за бестактность, где это вы потеряли ногу? И глаз?

– Нигде не потерял, – вздохнул Сильвер. – Просто я таким родился. Дедушка, видите ли, слишком много пил рому. И отец, соответственно, тоже.

– Вы знаете, это просто чудесно. Одноногий, одноглазый и с попугаем на плече.