Маргарита

Собаке не очень понравилось, она повела носом в сторону «поцелованного», поставила лапу и недовольно взглянула вниз на нее.

До входа в vip-зал было очень недалеко, там ждали, и чтоб отогнать других, на двери с внутренней стороны висела бумажка «Трубу прорвало».

Гостья и собака направились первыми, за ними, разворачиваясь опять по ранжиру, двинулись остальные.

– Мило, мило, – похвалила гостья, ступив несколько шагов в vip-зал, – скатерти мне нравятся, и главное – хорошо отстираны.

«Твари, – произнес про себя генеральный аэропорта, – я ж новые велел постелить».

И обратился к гостье с зелеными мерцающими глазами:

– Чем богаты, как говорится, тем и рады. Извольте с дороги откушать.

– А почему нет?

На левой руке женщины – сколько же это стоит – широкий платиновый браслет с огромными по нему изумрудами, каратов тут в сумме, наверное, двести.

– А вы богаты, господа, – оглядев главный – «избранный» стол, произнесла дама, – стерляжья икра. – Она обратилась к собаке, уже спущенной с поводка: – Это не иранская дребедень, и не из немецких садков – настоящая браконьерская.

Генеральный аэропорта злобно прошептал метрдотелю:

– Ты за скатерти ответишь.

– Новые, у меня чеки из магазина.

– Это ты мне, – он едва подавил пытавшийся вырваться голос, – мне рассказываешь про чеки?

Самке-ротвейлер уже поднесли густо намазанный бутерброд, та, осторожно понюхав, взяла половину в рот, подержала, и отправила весь целиком.

– Кушает, – умилительно произнесло несколько голосов.

Даме наливали «Бордо».

– А, это жареные бараньи яички? Всем рекомендую, господа. В Киргизии забили целое стадо, сами-то они что едят, кроме лепешек?

Собака повела носом в сторону блюда.

– Тебе, милая, пока ни к чему – это для стимулирования людей среднего и старшего возраста. Ты лучше скушай пару раковых шеек, раки ползали еще час назад.

Кроме трех самых главных, с ловкой рядом прислугой, остальные разместились у другого стола, проще в чем-то блюдами, но не обиженного.

* * *

У Ришельевича кроме всякого добра был еще отдельный коттедж – не на Рублевке, и неизвестный почти никому.

Самое время приехать Рогнеде, но всегда эта дрянь опаздывает.

Коньяк на столе, он пьет совсем почуточке, потому что лишние дозы «перед этим делом» к хорошему не приводят.