Живая Литература. Произведения из лонг-листа премии. Сезон 2011-2012

– Странник, – говорит, а сам, а сам…

Голубей пускает он из уха,

И звенит, звенит его серьга.

И поклоны бьет ему старуха,

А на нем – козлиные рога.

Да и весь увит он виноградом,

И с рогами дьвольски хорош.

Он поет, что верным будет братом,

А продаст, наверно, ни за грош.

На порог бы прежде не пустила,

Ну, а тут забыла срам и стыд.

И откуда в нем такая сила?!

Под ногами музыка горит!

Отчего, о Боже, с нею вместе

Так не страшно и на страшный суд?

Отчего из той козлиной шерсти

Ангельские крылья девы ткут?!

Нам уже на север нет возврата,

Там сожгут нас, верно, за грехи.

Ну, а здесь царицей винограда

Ты меня со смехом нареки.

Потому что север к нам коварен,

И не скрыться от суровых глаз.

А на юге все мы – божьи твари,

А на юге Бог возлюбит нас.

А простит, уж верно, и подавно,

Ведь грехов-то – музыка одна!

Ангел с молодой улыбкой фавна

Наливает красного вина!

* * *

Но в добрый, но в самый счастливый наш час

На Невском играет божественный джаз.

Трубач бородат и взъерошен.

Он к небу развернут своей бородой.

И в небо впечатан он вместе с трубой

Счастливой смеющейся рожей.

И ангелы шумно толпятся над ним.

Лишь ноту берет – и рыдают они

От счастья: «Гуляем! Гуляем!»

Мы катимся вниз, пропадаем, горим,

Но все же ведет нас причудливый ритм

По белым хребтам Гималаев.

Ах, нищая птица! Ах, птица – змея!

Он снова трубу поднимает, смеясь.

Он первый трубач Петербурга!

Куда он зовет нас над темной Невой?

Он солнце вдыхает – и нота его

Возносится, как Джомолунгма!

* * *

На Невском пахнет морем, тиной

И флорентийскою тоской…

Да почему же флорентийской?..

Ну, а какою?.. А какой?!

Не все ль равно, как назовемся

Под звук Архангельской трубы,

В каких каналах тонут весла

Сомнамбулической судьбы,

Где на руках меня носили

И заливали в купола…

Как будто я жила в России…

Как будто я, вообще, жила!

Как пес бродячий воет сердце

На Петербургскую метель.

Нам не видать иных Венеции,

Их упоительных смертей

С клубничным запахом заката,

С ночными розами зимы,

Где породнились мы когда-то

Великим праздником чумы.

Наверно, в этом и игра вся —

Когда на счете: «раз… два… три…»

Душа с соломинкой пространства

Над пеной космоса мудрит.

И все глядит недоуменно

На этот радужный пузырь.