Баржа Т-36. Пятьдесят дней смертельного дрейфа

Но нас ведь куда-то сносит, нет? Землю еще не объявили плоской? Если куда-то дрейфовать, то обязательно куда-то при… дрейфуешь.

– Ты карту видел? – поинтересовался Филипп. – Между прочим, в ленинской комнате висит.

– Да чушь, – фыркнул Серега. – Я знаю, что это океан, но тут же плавает множество судов! Неужели никто не поделится с нами горючим и картой? Мы сами можем вернуться в Китовую бухту. Нас ведь недалеко отнесло, да?

– Серега прав, – неохотно признал Ахмет. – Мы можем рассчитывать только на помощь судов, проходящих мимо.

Но, сидя в кубрике, мы вряд ли кого-то заметим. Будем стоять на посту. Каждый по пятнадцать минут. Можно забраться в рубку – там не так тоскливо. Сигнализировать нечем. Предлагаю сделать следующее: расчистить на палубе площадку, сложить там дрова, облить их маслом для дизеля – в машинном отделении весь пол этой гадостью уделан, – укрыть брезентом, а когда возникнет судно, учинить веселый пионерский костер. Можно, в общем-то, постоянно на посту и не торчать, – допустил Ахмет, – но периодически бегать и проверять горизонт. Ну что, товарищи бойцы, есть желающие поработать на сон грядущий?

Снова была ночь, исполненная болтанкой и ужасными снами, хмурое пасмурное утро. Одуревшие, измученные, с опухшими лицами, они таращились друг на друга. Затопили печку, съели на четверых две банки каши из сухого пайка и потащились на палубу. Шторм, как ни странно, стихал, снег уже не сыпал. Море мерно вздымалось, угрожающе серое, практически черное, словно кожа гигантского животного, под которой перекатывались многочисленные волдыри.

Температура повысилась на несколько градусов, но за ночь к бортам все равно налипли ледяные сосульки.

– Нужно размяться, – объявил Ахмет.

Вся команда снова взялась за ломы и лопаты, дружно обламывала ледяные наросты. А потом парни в оцепенении стояли, прижавшись к борту, грызли сосульки, всматривались до боли в глазах в зыбкую, еле различимую линию в том месте, где пасмурное небо смыкалось со строптивым морем.

– Продолжаем относиться к приключению с юмором или начинаем паниковать? – спросил убитым голосом Полонский, когда караул в полном составе вернулся в кубрик.

– Нет, я верю в оптимистический финал, – не очень уверенно сказал Серега. – Это скоро кончится.

Филипп невесело рассмеялся и заявил:

– Полтора года тебя, Серега, знаю, а в тебе еще столько всего оптимистического!..

– Так, не раскисать, – объявил Ахмет и потер скулу, которая начинала обрастать щетиной.