Апокриф

Это, говорят, поможет воспитать в молодых людях политическую активность и вырастить из них достойную смену. Я знаю, кому это нужно! Они же их в агитаторов превратят! А уж как они агитировать будут, я тоже знаю… Одним словом, дали мне достойную отповедь, как ретрограду и консерватору. Кстати, им, оказывается, известно, что я организовал для нескольких учеников гимназии свободное посещение и, фактически, экстернат. И все эти ученики, как назло, – дети тех самых родителей, чьи фамилии значатся в том самом реестре… Короче – «не понимаю политической обстановки, иду против общественного течения».

А также: «К вам присматривается представитель КРАД… Только учитывая ваши былые заслуги и преклонный возраст»… В общем – на пенсию. Даже как-то прикрыть ваших отпрысков не смогу.

Варбоди поднял глаза на директора и задал вопрос, который тут же ему самому показался совершенно глупым:

– Ну и что же делать?

– Не знаю. Сам не знаю, как существовать дальше, как себя вести…

– Вы, знаете, господин директор, я подумываю об эмиграции.

– Может быть, может быть… Если есть возможность… Только не с этого плацдарма, не в Инзо надо все это начинать.

– Почему?

– Я же вам сказал: полицай-президент – сволочь! О том, что вы подали документы на выезд, тут же станет известно нашим ультрапатриотам. Это для них одновременно будет и красной тряпкой, и шоколадным десертом. Они вам такие показательные проводы устроят – только держись! А держаться придется долго, ой, долго! Потому что полицай-президент, в назидание другим, это дело будет тянуть с полгода, а может, и дольше.

Прецеденты уже есть… Оскорбят, унизят, изобьют, подожгут, – все, что угодно! Да что я вам рассказываю! Сами, поди, знаете… Неспроста же вы здесь!

– Что же остается? – спросил Варбоди, скорее всего, у самого себя, – попросить у КРАДа метлу и куртку?

– Не знаю, не знаю… – тихо качая головой, отозвался директор, – может быть, попробовать найти место, где полицай-президент – приличный человек? Есть же, наверное, такие…

* * *

Вечером этого же дня Варбоди в очень мрачном расположении духа сидел дома, оценивая перспективу прохождения процедуры «акта очищения» в сравнении с поисками места, где живет добродетельный и милосердный полицай-президент.

Полчаса назад он выдержал тягостный для него разговор с женой и тещей, в ходе которого с напускным оптимизмом вынужден был безудержно врать бедным женщинам о радужных перспективах решения всех вопросов «в ближайшие две-три недели».