Апокриф

И, опять же заметьте, в секции у нас, несмотря на громкое название, – полторы калеки, а преподаватели кафедры военной подготовки постоянно жалуются, что студенты и, в том числе, соратники по МС, между прочим, манкируют занятиями! Да! А там не чему-нибудь, а стрелять, защищаться, наступать… вообще – воевать учат! Научиться надо сначала, понимаете?

– Да я только на первом курсе!! – завопил доброволец – А военная подготовка только с третьего! Мне что теперь!? Два года ждать!? Трусость это, вот что!

– А «Молодая Армия!?» Кто тебе мешал!?

Постепенно дискуссия приобрела характер перепалки, шедшей по всему залу, в которой наиболее горячие и, как правило, молодые ребята оказались на стороне «добровольца», а те, что постарше или просто поосторожнее, склонялись более к точке зрения Болкамиса.

Девочка в президиуме, не зная, что записывать в протокол, недоуменно и вопросительно взирала на председательствующего.

Лорри с удивлением поймала себя на мысли, что ее завязавшийся спор не больно-то трогает. Более того, с некоторым даже испугом она осознала, что ее вообще почти не беспокоит вопрос о том: победит ли ее Родина в начавшейся войне или нет, – а по-настоящему она переживает и боится в этой ситуации только за брата, за отца… за близких ей людей, одним словом, ну, и за собственную судьбу, конечно… «Наверное, я очень аполитична – подумала Лорри – и эгоистична… Ну и что!? Что мне теперь? Самой перед собой, что ли, лицемерить? Достаточно, что перед другими приходится…» И она присоединилась к каким-то аплодисментам по поводу чьей-то реплики, сути которой, собственно, и не разобрала…

* * *

Болкамису удалось, в конце концов, вырулить собрание из начавшегося сумбура на более спокойную воду.

Несколько примирительных фраз, похвалы в сторону «добровольцев», заявления о том, «что одно другому не мешает», что «порыв и разум одинаково нужны Родине», сделали свое дело.