Апокриф

И не будем упорствовать. Это совсем ни к чему. Сопротивление при аресте серьезное дело. Особенно теперь. Вот машина. Садитесь спокойно». За время этой краткой речи инженера довольно корректно, но весьма решительно всунули в неприметный автомобиль, припаркованный у тротуара среди других столь же неприметных автомобилей.

* * *

– Могу я поинтересоваться, за что меня арестовали?

– Вас не арестовывали.

– Но мне сказали, что меня арестовали.

– Кто сказал?

– Тот… ну, в общем один из тех, кто меня сюда привез…

– Ну и что же он вам сказал?

– Что «сопротивление при аресте серьезно дело».

Так, кажется.

– Ну что ж, он совершенно прав: сопротивление при аресте, действительно серьезное дело. Только вас никто не арестовывал.

– А зачем же он мне это сказал?

– Ну, не знаю. Пропаганда правовых знаний, например.

– Какой-то у нас дурацкий разговор получается!

Дурацкий разговор происходил в одном из кабинетов ближайшего полицейского участка, куда Варбоди доставили загадочные незнакомцы.

Инженер сидел на стуле спиной к стене. Справа от него, ближе к окну, стоял здоровенный металлический шкаф, довольно старый, с ободранной местами краской, а напротив, боком к тому же к окну, находился довольно неопрятного вида письменный стол, заваленный бумагами, среди которых помещались невымытая чашка и блюдце, тоже не вычищенное, с оставшимися на нем крошками чего-то. Варбоди почему-то стало сразу понятно, что сидевший напротив него за некрасивым столом и беседовавший с ним весьма импозантный человек лет тридцати не является хозяином этого кабинета.

Дурацкий разговор продолжался:

– Так, что, я свободен и могу идти?

– Нет.

– Почему, в таком случае?

– Вы задержаны.

– Так все-таки меня арестовали?!

– Нет – задержали. Это большая разница. Для нас во всяком случае.

– А я, простите, никакой разницы не вижу! – Варбоди почувствовал, что снова распаляется.

Голова болела адски.

– Послушайте, раз уж меня задержали, – сказал инженер, язвительно, как ему представлялось, педалируя слово «задержали», – обеспечьте задержанного таблеткой от головной боли, а то я почти ничего не соображаю.

– Сейчас попробуем, – снисходительно и слегка насмешливо (как, впрочем, все, что он говорил) произнес импозантный визави инженера, встал и вышел из кабинета.

Варбоди остался один. «Как-то все это несерьезно» – подумал он – «Встал… ушел… Охраны никакой… А если я убегу? Я, конечно, не убегу.