Возвращение в Египет

Тот теперь в немалых чинах и в смысле площади не стеснен. Я был у отца трижды, и еще пару раз мы подолгу гуляли, бродили по Замоскворечью или сидели в Нескучном саду. Выглядел отец неважно, лицо серое, вдобавок сухой силикозный кашель – всё-таки почти десять лет на подземных работах. Хотя ходит по-прежнему быстро. С тем, где осядет, он пока не определился, впрочем, когда я заикнулся про Старицу, сказал, что шансов на это немного.

Коля – дяде Святославу

Есть какая-то женщина, с ней отец переписывался в заключении.

Она из-под Краснодара и зовет отца к себе, в станицу Привольную. Есть еще товарищ по лагерю, который унаследовал дом то ли в Центральном, то ли в Восточном Казахстане. Фамилия его Капралов. Он «бегун» (такая секта), оттого дом именуется «кораблем», а сам он на нем «кормчим». Тамошний климат для отца – верная смерть, но я не удивлюсь, если он поедет именно в Казахстан.

Коля – дяде Степану

На Якиманке отцовский сослуживец только и твердит, что нечего тянуть резину; надо подавать на инвалидность и на реабилитацию.

Всё берет на себя. Сулит комнату в Москве и хорошую ведомственную поликлинику, в придачу к ней легочный санаторий. В общем, силикоз лечится, и капитулировать рано. Это разумно, но отец будто его и не слышит.

Коля – дяде Никодиму

Как я и думал, отец выбрал Казахстан.

Коля – дяде Артемию

Гуляли в Нескучном саду.

Всё цветет. Отец купил воздушный шарик и даже сумел его надуть. Когда я заговорил про инвалидность и реабилитацию, сказал, что лечиться посреди пустыни негде и тратить деньги тоже не на что.

Коля – дяде Петру

Отец уже два месяца в Казахстане у Капралова. Устроился вроде бы неплохо. Во всяком случае, первые письма бодрые.

Коля – дяде Степану

Договорились, что в октябре поеду к нему на корабль. В Старице как раз отпуск.

Коля – дяде Святославу

Снова был в Москве и зашел на Якиманку.

Отцовский сослуживец тем, как обернулось, очень огорчен. Сказал, что про инвалидность пока забудем, а вот подать на реабилитацию могу и я. Подтвердил, что обещает содействие. Уже в дверях добавил, что скоро сможет показать оба дела – и отцовское, и мое собственное. Всё вплоть до доносов.

Коля – дяде Ференцу

Я на корабле, служу здесь простым матросом.