Пиво, стихи и зеленые глаза (сборник)

– Очень? – Нир протянул букетик из трёх чайных роз.

– Присядь! – сказала Вика, принимая цветы.

В комнате оказался один-единственный стул.

– А ты? – спросил Нир.

Не выпуская из рук розы, Вика присела на колени Нира.

– Удобно? – поинтересовался Нир, смущаясь оттого, что громко хрустнули его колени.

Вика улыбнулась и, кивнув на двери спальни, прошептала:

– Там удобнее!

Опустив розы на подушку, она закрыла глаза; Нир лёг рядом в надежде, что на сей раз у него получится…

– Ты чего? – спросила Вика.

– Мне бы отдышаться!

– Отдышись! Я подожду!

Нир продолжал лежать недвижный, но вдруг, приподняв голову и широко раскрыв глаза, он принялся декламировать из «Интернационала»: «Это есть наш последний и решительный бой…»

И тогда Вика заплакала.

По спальне носился нежный запах роз.

– Ты зачем здесь? – спросила Вика.

Нир объяснил:

– Оттого, что больно мне видеть, как в одиночестве томишься…

Вика вздрогнула.

– Женщины томятся в любом случае, – шептала она, прикрывая заплаканное лицо чайными розами, – и в браке томятся, и в одиночестве…

– А в чём больше?

– Что тянется дольше! – отрезала Вика.

– Как у мужчин! – заметил Нир. – У мужчин процесс томления похожий…

– Лжёшь? – не поверила Вика.

– Конечно!

– Печально!

– Очень!

Они помолчали, потому что каждый стал думать о своём… Потом Вика спросила:

– Отдышался?

– Не уверен! – признался Нир.

– Что ж, подожду ещё…

– Кажется, сегодня придётся ждать долго, – всхлипнул Нир и стал одеваться.

Возле двери Вика, озабоченно взмахнув ресницами, спросила:

– Куда ты теперь?

– Вернусь к себе в реанимационную…

Вика покачала головой.

– Да, тебе нужно отлежаться! – сказала она.

– Отлежусь! – пообещал Нир. – Приду в себя, и тогда мы…

– Нет! – вскрикнула Вика. – Вряд ли мы… Вряд ли уже…

Нир вспомнил про «Интернационал».

– Попытаюсь ещё… – сказал он.

– Придёшь? – у Вики были сухие бледные губы.

– Позвоню, – сказал Нир, – лучше я позвоню…

Вика закрыла глаза.

Постояв немного за дверью, Нир подумал о чайных розах и, отдышавшись, стал спускаться по лестнице.

Красное солнце, синее дерево и желтые апельсины

В то утро, когда Малышу исполнилось четыре года, ему подарили альбом для рисования и коробку с цветными карандашами.