Любовь – не сахар, сахар – не любовь (сборник)

А сегодня конечности ощетинились неопрятными черными волосками. И я бы сдохла от комплекса неполноценности, если бы пошла такими ногами на пляж. Тем паче, Линдин Шурик что-то уж слишком тщательно их разглядывает…

– Э-у-а!!! – помахала я им рукой с горы.

Хотя, если честно, этот крик восторга адресовался вовсе не моим дачным сожителям, а Морю. Искристо-синему, огромному, сразу же нахлынувшему на меня сияющим золотым счастьем. Море, любовь моя! Ни горы, ни лес, ни какое иное явление природы никогда не вызывали у меня столь мгновенного бравурного восторга.

Такого нестерпимого желания кинуться в объятия. Такого адреналина в крови.

Говорят, раньше церковнослужители строили храмы, а правители возводили дворцы, чтобы человек чувствовал себя в сравнении с ними маленьким и убогим. Я никогда не понимала этой теории. Именно три вещи в мире – храмы, дворцы и море – порождали во мне ощущение своей огромности и бесконечности. Заходя в них, я чувствовала себя храмом, дворцом… Морем.

– Э-э-э-эй! – закричала я снова, приветствуя его, свое второе «Я», уже будучи им, волной, водой, стихией, готовой кинуться кубарем с горы – домой, в нестерпимо яркую, теплую синьку.

Неожиданно, оставив Линду посреди горы, Шурик ринулся мне навстречу. Я оторопело смотрела на него, приближающегося. Линда спокойно глядела ему вслед, опираясь на ручку большого синего зонтика, без которого она никогда не ходила на пляж. Белоснежка – она сгорала от первого луча солнца.

Даже не запыхавшись, Шурик подбежал ко мне и протянул руку:

– Давай помогу, а то упадешь…

Я неуверенно отдала ему свою ладонь.

Конечно, бежать со всех ног к барышне, чтобы помочь ей спуститься с горки, – поступок джентльменский. Но вот по-джентльменски ли бросать ради этого святого дела свою невесту?

В подобных тонкостях я не разбиралась и оттого нахмурилась и скисла. Может, Линда сама послала его, она-то у нас кисейная барышня, свято блюдущая все тонкости этикета. В день нашего приезда, когда ее жених не удосужился подать мне руку, чтобы помочь спрыгнуть со ступенек поезда, она отчихвостила его по полной программе.

Хотя, как по мне, совсем не стоило делать это в моем присутствии.

– Осторожнее, осторожнее, ставь сюда лапку… – ласково приговаривал Шурик. – А то еще ножку сломаешь. Жалко, такие ножки…

Вместо того чтобы смотреть под ноги, я постоянно косилась на Линду и спотыкалась. Она была воплощенное спокойствие. Спокойные, почти равнодушные глаза. Спокойные, гладко зачесанные волосы. Статуя.