Моменты жизни

Я смотрел в стол и не решался обратить свой взор на своего друга – мне было стыдно за ложь и обман… Уже с самого детства можно наблюдать расслоение общества, приводящие к разделению кругов общения. Я учился в состоятельном классе, но жил в бедном районе, и находясь на перепутье, старался пользоваться успехом в обоих кругах. Поэтому свой борцовский успех я подкреплял ложью о своем имущественном положении, опасаясь, что в случае раскрытия правды меня ожидал бы статус изгоя, подколы за спиной и болезненное моему слуху слово «бич»…

– Пока тебя не было у нас драка была, – попытался снять нависшее в воздухе напряжение мой друг, ожидая, что данная новость вызовет у меня живой интерес, но… мои мысли были сосредоточены на другом…

– Жека с Паштетом поссорились.

Из-за Катьки разбирались, – продолжил он.

– И кто кого? – Проявил я «видимый» интерес.

– Там Паштет что-то Катьке сказал на перемене, а Жека за нее встал, потом схватились, но их разняли.

Сейчас не общаются друг с другом.

– Понятно.

В иной ситуации данная новость очень заинтересовала бы меня, и вызвала бы уйму вопросов с моей стороны, но, к сожалению, а может и не к сожалению, ситуация не была иной… Меня куда больше заботил взгляд моего друга, слегка останавливающийся по сторонам помещения, которое являлось кухней и одновременно туалетной комнатой. Несмотря на то, что мой взор устремлялся в незаметные при обыденном ритме жизни полосы стола, оставленные то ли ножом, то ли чем-нибудь еще, я явственно ощущал как глаза моего друга обращаются к старым клеенчатым обоям, отходящим от осыпающейся штукатурки, к облезшему умывальнику возле ведра для справления маленькой нужды, которое, слава богу, успешно скрывал край печки, к остаткам дров и щепкам, ожидающих своей очереди «улучшения» человеческой жизни.

Каким образом я мог это ощущать? Я ощущал это, как порой мы ощущаем взгляд, останавливаемый на нашей спине… Я знал это, как порой мы знаем вкус земли, которую не приходилось пробовать на вкус, при чаепитии крепкого пу-эра…

После того как дверь закрылась, скрыв от меня моего друга, я испытал мимолетное чувство облегчения, которое конечно не шло ни в какое сравнение с изъедавшей изнутри совестью, подпитываемой тревогой и стыдом… Этот момент жизни ярко запечатлелся в моей памяти и значительно повлиял на мою дальнейшую жизнь.