Черное. Белое

Ее оставят, дабы я сполна

заплатила свой долг

Мужчина в капюшоне обернулся. Комната, в которой он находился, скорее, напоминала подземелье: стены сделаны из камня и выкрашены в темно-серый цвет, а пол и потолок – в темно-синий. Из мебели – черный диван, который стоял напротив камина. Казалось бы, комнате не хватало лишь вырывающихся из камина языков пламени, чтобы она окончательно приобрела вид адской обители. Тут не было ничего, что могло бы освежить обстановку: ни цветов, ни картин.

Послышались шаги. Мужчина терпеливо смотрел на тяжелую железную дверь.

Наконец она распахнулась, и в комнату вошел молодой парень. Он был одет в черную рубашку и такого же цвета брюки. Черные блестящие волосы свободно развевались от легкого дуновения, создававшегося при ходьбе. Под одеждой легко угадывалось спортивное телосложение. В глазах цвета угля горел адский блеск, словно все искушения мира были в его власти. Кожа приятного цвета загара, на лице – соблазнительная улыбка, обнажающая идеально белые и ровные зубы. Его красота могла бы завлечь и увести в пучину страсти и греха любую девушку. Он и сам представлял собой грех. Черный грех и само обаяние.

– Отец, ты звал меня? – обратился он к мужчине. Капюшон одеяния того полностью скрывал его облик.

– Садись, Марк.

– Неужели задание настолько отличается от всех других, что мне оказана честь присесть? – Парень с любопытством осматривал диван, словно тот был волшебный, а сомнение в его голосе перерастало в искренний интерес.

– Я не люблю повторять дважды.

Марк послушно сел на диван.

– Итак, Люцифер, я весь во внимании. Каков будет твой приказ на этот раз?

– Я уже говорил, чтобы ты называл меня отцом! – По раздраженному тону было понятно, что произнесенная фраза сильно задела его. – Я твой отец!

– Но мне больше нравится Люцифер, Дьявол, Исчадие Ада! – В глазах Марка замелькали огоньки.

– За это я и люблю тебя – за тот огонь, который загорается в тебе при упоминании Тьмы. Тьма горит в тебе, так же, как и во мне. Это я горю в тебе!

– Как устоять перед Тьмой и Адом, когда они столь соблазнительны и так искушают? – в голосе Марка звучало возбуждение, и огонь в камине запылал еще ярче.

– Но хорошо… Я буду называть тебя отцом.

– Речь не об этом.

Марк наклонился вперед и приготовился слушать. Его давно уже не приглашали присесть, и он уже забыл, какова на ощупь черная кожа дивана. Приказы, выполняемые им, всегда были слишком простыми для него и не требовали долгих разъяснений.