Байки грустного пони (сборник)

много работал, дома бывал редко, но жену не обижал, денег давал много, чужим ребенком не попрекал, внучку качал на коленях, как маму, и баловал, как принцессу. Приближался миллениум. Переход в третье тысячелетие в этой семье ознаменовался переменами глобальными. Внучке незаметно стало двадцать, мама от хорошей жизни заболела раком молочной железы, ее ждали операция и инвалидность по женской части. В ночь с 31-го на 1-е вся семья сидела в загородном доме за огромным столом в мерцающем свете свечей и сверкании столового серебра.

Тихо звучала музыка, в доме было тепло и пахло елью. Во главе стола сидел венец творенья – М.Т., крупный мужчина с остатками золотых кудрей, с пивным пузом, купающийся в собственном соку, как астраханский балык вместе с тамбовским окороком. Ему еще не было шестидесяти, он был в полной силе. Напротив него сидели женщины, его женщины, которых он перемолол на своей мельнице, отправил их на заслуженный отдых и не выбросил на улицу, он был добр и помнил хорошее, он любил их, как умел, они любили его, понимая, что обречены потерять его как мужчину каждая в свое время. Он раздал всем сестрам по серьгам и конвертам, выпил за свою семью в трех поколениях, погладил вторую жену, пощекотал бабушку и церемонно поцеловал ручку внучке. Старшее и среднее поколения переглянулись, все поняли. Выйдя из гостиной перед тем, как разойтись в свои комнаты, бабушка сказала дочке: «Наше переходящее знамя». Внучка поехала с дедушкой в «Гостиный двор».

Счастья не бывает много!

(Инструкция, как из женщины сделать блядь, а из мужчины предателя)

Семья Харикова была стабильно успешна.

Денег хватало на все: на отдых, на школу дочке. Денег было много, их не считали; деньги лежали в пиджаке Харикова – банки он не признавал, сам в них работал. Если они заканчивались, в пиджак падала очередная «котлета», и так, казалось, будет всегда. Когда все время хорошо, есть опасение, что может быть иначе. Мысли эти нужно гнать сраной метлой и не привлекать беду. Поздно ночью Хариков возвращался из казино – он ездил ночью один, без водителя, по старой советской привычке, не мог терпеть, когда его ждет человек у стен кабаков и других мест – стыдно как-то, и капитализм здесь ни при чем. Выйдя из такси, он, покачиваясь, шел в свою арку с ключом в руке. Окрик: «Стоять! Руки за голову!» хлестнул как выстрел. Хариков, не останавливаясь, двинулся дальше, не понимая, что это относится к нему. Паспорт у него был с собой, он был спокоен.