Там, где меняют законы

Возле сооружения были раскиданы булыжники и стояли носилки с цементом, и Черяга сообразил, что герр директор занимается возведением уединенного грота.

– Вы были в Ахтарске? – полувопросительно, полуутвердительно спросил мэр.

Черяга кивнул.

– И что говорит Извольский?

– Извольский говорит, что угольщики – не пенсионеры, и должны жить на свои деньги, а не на чужие.

– Я не об этом! Я по поводу стрельбы…

– Это сделал Премьер. По приказу Извольского.

– Он вам так и сказал?

– Нет.

Черяга помолчал и добавил:

– Вообще-то это не очень похоже на Извольского, а, Геннадий Владимирович? Он ведь не любит действовать через бандитов.

Я вообще так понимаю, что его любимое оружие – это органы. По крайней мере, судя по истории со льготными кредитами.

– Какими кредитами?

– Которые вы предоставили из городского бюджета принадлежащей вам сети магазинов. Кстати, господин гендиректор мне намекнул, что защита вам шахтерских пикетов носит не совсем платонический характер. В том смысле, что чем больше они будут бастовать, тем больше правительство выделит денег угольщикам, а чем больше правительство выделит денег угольщикам, тем больше денег будет в городском бюджете, а чем больше денег будет в городском бюджете, тем больше льготных кредитов вы сможете дать собственным магазинам.

Курочкин даже не покраснел.

– Вы должны на него подействовать, – сказал мэр, – вы понимаете? Вы представитель Москвы, следователь Генеральной прокуратуры. Он должен понять, что это позиция федеральной власти, что никто не допустит беззаконных расстрелов людей, которые всего-навсего просят, чтобы правительство отдало причитающиеся им деньги!

– Я в отпуске, – сказал Черяга, – я не выражаю точку зрения генеральной прокуратуры.

– Вадим Федорович! Но ведь Извольскому это знать не обязательно, а? А что касается того, что вы в отпуске, так ведь неурочную работу можно компенсировать. А? Я думаю – ну, тысяч двадцать? Не рублей, разумеется…

Черяге усмехнулся, вспомнив сто тысяч долларов в пластиковой прозрачной папочке.

Ему захотелось сказать, что противник мэра оценил услуги следователя впятеро дороже. Но вместо этого Денис промолчал, и мэр истолковал его молчание не совсем верно:

– Ну хорошо, полтинник. А? Вы должны напугать Извольского, вы не понимаете, насколько это серьезно…

– О чем шепчетесь?

Денис поднял голову. Рядом, на фоне сверкающего огнями дома, стоял темный силуэт: белые волосы и загорелое, невидимое в темноте лицо.