Там, где меняют законы

Он очень напоминал прикованную к скале красавицу, которая ждет, что сейчас толпу зрителей растолкает спещащий ей на помощь рыцарь. Но с рыцарями в толпе был дефицит.

– Ты-ты! сукин сын! – сказал Никишин, поводя в стельку пьяными очами, – ты деньги отдашь или нет?

И обернулся к аудитории.

– Вы представляете? Он у меня водку взял и второй месяц не платит

– Как же я заплачу? – сказал мэр, – ее никто не пьет, все самогон пьют. Вот придут из Москвы деньги, заплачу.

– Врешь ты, – проговорил Никишин, – вот у Кунака все расхватали.

Что, по-твоему, «чернуху» покупают, а водку нет?

Мэр отчаянно оглянулся вокруг, заметил Зуева и Черягу и побледел еще больше. Полковник Зуев отвел глаза.

– Ты, фуфел меченый, – сказал Курочкин, – попридержи язык!

Никишин вместо ответа жутко ощерился. Длинные его пальцы сомкнулись на спинке стула. Бывший кандидат в губернаторы схватил стул и от души им размахнулся, целясь в градоначальника. По счастию, Никишин был пьян выше глаз, и координация движений у него была не лучше, чем у амебы.

Курочкин проворно отступил в сторону. Стул свистнул в воздухе и обрушился на ни в чем неповинный торт, где и застрял всеми четырьмя ножками.

Дамы завизжали. Гендиректорский отпрыск шагнул вперед и попытался извлечь стул из произведения чернореченских кондитеров. Но стул завяз и не желал вылезать наружу. Курочкин шарахнулся к толпе и проворно перебирал присутствующих руками, словно надеясь выскочить наружу. Но люди прижимались друг к другу, как планки новенького забора, и задние ряды напирали на передние, чтобы получше разглядеть аттракцион.

Никишин схватил полупустую бутылку с коньяком и шваркнул ее о стол. Останки бутылки и коньяка полетели во все стороны, а в руке смазливого сорокалетнего поросенка осталось горлышко, увенчанное терновым венцом стеклянных шипов. Никишин поднял над головой «розочку», как кинжал, и устремился на мэра.

Тот отчаянно боднулся о толпу. Люди наконец подались, и мэр полетел сквозь расступающийся живой коридор, набирая ускорение, что твоя СС–20.

Никишин погнался за ним. Денис выступил вперед и схватил директорского отпрыска за воздетую руку с членовредительским орудием. Тот рыпнулся было, но в этот момент из толпы вынырнул Негатив. Бандит молча перехватил вторую руку директорского сынка.

Никишин забился, как рыба в сачке, Негатив выпустил Никишина, затем молниеносно воздел обе руки и ударил буйного сподвижника обеими ладонями чуть пониже ушей.