Тремориада (сборник)

А, зайдя в коридор, мы забушевали.

– Прощелыга! Ты хоть в окно сегодня глядел? Там трактора сдувает. Мы собственными глазами видели, как кошка звуковой барьер преодолела. Летит себе по ветру, вдруг – шквал. И только её «мяу» тут, а сама – уже в Кандалакше. А ты здесь окопался, крыса тыловая. Встать!

Па-ма, который и не думал садиться, преспокойно забрал пакет из моих рук и, не обращая на нас никакого внимания, потащил его на кухню.

– Трепещи, прахоподобный! Щас мы тебе хвост отрубим!

Но наши возгласы тонули в его безразличии.

Мы услышали позвякивание бутылок из разгребаемого на кухне пакета. Тогда, умолкнув и раздевшись, мы направились со второй поклажей за ним. В этот момент раскрылась дверь в комнату и нам навстречу вышла та самая тётенька.

Миниатюрная, одетая в чёрную водолазку и джинсы, плотно обтягивающие то, что им и положено плотно обтягивать. Сама – коротко стриженая блондинка с большими, голубыми, доверчивыми глазами, коими и хлопала неустанно. Обладательницы таких глаз верят в Дедов Морозов.

И уж совершенно точно – в сказочных принцев и группу «Иванушки». Переживают за судьбы героев молодёжных сериалов, ложатся спать вместе со своей любимой куклой Барби и никогда в жизни, – даже страшно подумать, не пробовали курить, не говоря уже об употреблении алкоголя.

– Здравствуй… – у меня чуть не вырвалось – «деточка». Вот так учительница!

– Здравствуй! – прохрипела она неожиданно брутальным голосом и улыбнулась.

Я даже в сторону отпрянул, до смерти перепугавшись.

Ох-х-х, «деточка», нужно бережней относиться к людям с похмелья!

Улыбка её несколько поблекла, став какой-то неуверенной.

– Я немного простудилась, – оправдываясь, хрипло проговорила она.

Поздно. Кукла Барби, сказочный принц и Дед Мороз уже полетели к чёртовой матери, чтобы никогда уже оттуда не вернуться. Я посмотрел на выпирающие из-под наспех одетой и плохо заправленной водолазки соски, на плотно обтягивающие то, что им и положено обтягивать джинсы, и вернулся в реальный мир, где существуют пиво, рыба и кореша.

Иннокентий уже отнёс свой пакет и успел присосаться к только что открытой бутылке.

– Поспешим, нельзя терять ни секунды, пиво в опасности, – быстро проговорил я и ринулся на кухню. На столе уже было всё необходимое: пару пачек «L&M» и пепельница, два нарезанных, жирных и икристых ерша (когда только успели!), чайные кружки и четыре открытых, но пока ещё полных, за исключением Иннокентьевой, бутылок «Невского».