Тремориада (сборник)

Там Сергей, расположившись на скамейке, вздремнул, пользуясь случаем.

Из камеры его вывел совсем молодой милиционер, которому явно было омерзительно находиться рядом с таким отребьем, как Трескачёв. Он кривил румяное лицо и говорил: «Пшё-о-ол!»

В кабинете ж, за столом, милиционер средних лет наоборот – был бледен, говорил коротко, чётко, ясно. Впрочем, радости при виде Трескачёва он тоже не испытал.

Вопросы звучали, словно нашкодившему обормоту: зачем столько денег с собой? Зачем в подъезд заходил? С кем пил?

«Получку получил.

На рынок ходил (пять минут пешком от съёмной квартиры), вещи присматривал. С другом выпили по ходу, после разошлись. С подъездом ошибка вышла, адрес приятеля забыл, так и не нашёл. Вышел – там ни с того ни с сего задержали», – складно отвечал Сергей.

– Таких дустов ни с того ни с сего не задерживают! – выплюнул фразу молодой милиционер, перебарывающий омерзение, продолжая находиться рядом с Трескачёвым.

«Вот ведь тонкая душевная организация! Не мент, а песня журавлиная.

А его хлоп, и с быдлом пьяным в одно помещение», – «посочувствовал» молодому Сергей.

Бледнолицый за столом, отложив ручку, сказал коллеге:

– Толя, можешь идти, я уж сам тут.

Молодой хотел что-то сказать, но, перехватив взгляд старшего, молча вышел.

– Пересчитайте, – бледнолицый выложил на стол мятые деньги Трескачёва.

Он пересчитал. Где-то так. Сергей не то, что точно не знал суммы, он даже не помнил, сколько купюрных ворохов было по карманам.

Затем, не читая, Трескачёв расписался в протоколе и спросил:

– А квитанция на штраф?

– Мы с вас уже удержали.

«Да и нормально, – подумал Сергей. – Пусть они в свой карман, зато скромно, да и мне без заморочек. А уж коль и шнурки вернут…»

Отдохнувший на скамейке в камере Сергей вышел из ОВД бодрячком. До дома минут пять ходу, и Трескачёв, жмурясь на солнце, не спеша направился к магазину. Там купил бутылку пива для себя и пару литров водочки домой.

А то ж скупой бегает дважды. На закуску солёных огурчиков – похрумкать, жирной скумбрии, ветчины, хлеба и добрый кусок мяса на жарёху. Таковы были предпочтения в зарождающемся похмелье. Выйдя из магазина, Сергей открыл пиво зажигалкой, по традиции оцарапав указательный палец о пробку и, закурив, пошёл домой.

В квартире он застал только Рога. Тот сидел на кухне и брынькал на двух уцелевших струнах гитары, пылившейся в съёмной квартире.