Поздний гость: Стихотворения и поэмы

Еще привычно попираю

Гранит сердитым каблуком,

Еще неловко протираю

Очки фуляровым платком, —

А из-под ног земля уходит

В лазурь, в туманы – навсегда —

И лишь вечерняя звезда

Одна навстречу мне восходит.

1929

* * *

В холодный дым, в туман морозный,

Сегодня город погружен,

Над белой аркой всадник грозный

Сияньем тусклым окружен.

Его лицо забили туго

Непроницаемые льды,

И медленно пушится вьюга

В широких кольцах бороды.

С карнизов косо пыль сдувая,

На острых выступах свистит

И мутным облаком летит

По голой линии трамвая.

Глуша прохожего звонками,

Срывает шляпы и платки

И мчит огромными прыжками

Увертливые котелки.

А вслед за буйными вещами,

Рождая черные смерчи,

Взлетают с треском над плечами

Широковейные плащи.

Громовый грохот и стенанье,

Обвалы каменной стены – —

То ветер из моей страны

Приносит мне напоминанье.

И все внезапной тьмой сокрыто, —

Шумит метель по всей земле – —

Лишь там над бездной, в белой мгле

Чернеет конское копыто.

1929

Волхвы

Взошла звезда над каменной трубой,

И вот – не сплю, не двигаюсь, бледнею – —

Да, три волхва бредут уже за нею,

Роняя тени в сумрак голубой.

Их кудри белы львиной белизной

(Вся седина моей земли бесплодной), —

Их губы дышат горечью степной,

По-летнему прозрачной и холодной.

Но бьют часы. В бесформенном углу

Отчетливей границы очертаний; – —

Три полотенца свесились во мглу

Предутренних пустых очарований —

Нет, не жалей, душа моя.

Все голоса, пропевшие однажды,

Все марева, возникшие от жажды,

Всех дальних звезд неверные огни.

Рюген

На горизонте редкий мрак,

Дождей широкие ладони, —

Как пламень жертвенный, маяк

Зажегся в сумрачной Арконе.

Идут на север стороною

Едва приметные суда,

В тиши тревожной иногда

Лишь чайка вскрикнет надо мною.

Все глуше, глуше шорох важный

Доходит из дубровной мглы, —

И вдруг со стоном ветер влажный

Сгибает черные стволы.

О, как терзает, как возносит

Он ветви в бурной вышине,

О, как он мучит сердце мне,

Как этой муки сердце просит.

* * *

Зверь обрастает шерстью для тепла,

А человек – любовным заблужденьем, —

Лишь ты, душа, как мохом поросла

Насильственным и беглым наслажденьем.