За буйки (сборник)

Он дорожит мной, я об этом как-то просто забыла. Такую дуру ему больше нигде не найти. Верная, хозяйственная, чувствующая себя виноватой из-за того, что он мне изменяет. Вы вернули мне мужа, то есть вернули мне чувство уверенности в себе, я хотела сказать. И даже капельку достоинства.

На него накатило ощущение полноводного течения жизни, и он неожиданно для самого себя сказал:

– Вам, свободной и уверенной, еще нужен любовник или эта вакансия будет занята мужем?

– У вас же есть уже любовница. Вы ее тоже бросите?

– Бросить любовницу не так просто, как представляется вашему наивному мужу.

– Значит, если я стану вашей любовницей, вам тоже будет непросто от меня отказаться?

– Думаю, да.

– Что ж… Я согласна. А зачем вам еще одна любовница?

– Это сложно объяснить. Течение жизни…

– Я понимаю: все течет, все меняется, а если не меняется, перестает течь. Этот калейдоскоп с водопадами и хочется считать жизнью. Верно? Движение есть жизнь.

– Отчасти. Только тут дело не в мельтешении и суете; тут дело в ощущении своеобразного закона. Эрос и Танатос: перепады между этими полюсами и двигают жизнь. Их отношения и составляют суть закона.

– Какого закона?

– Эрос – жизнь, Танатос – смысл, как-то связанный со смертью… Вы будете первая, кому я сообщу о законе, когда мне удастся его сформулировать, если я вообще сочту необходимым делать это опасное и бессмысленное дело.

– Вы уже сформулировали свой закон.

– Разве?

– Конечно. Течение жизни: по-моему, все очень понятно. И вовсе не страшно. И не надо никаких Танатосов. Мужчины никогда не замечают своих самых главных слов и дел. Когда мы встретимся?

Они встретились на следующий день. Антон Павлович сказал Жанне, что у него возникли проблемы, связанные с аварией. Она очень переживала из-за того, что придется заплатить кучу денег неизвестно кому. Да еще ремонт своей машины…

Обрыдалась вся.

Она переживала так, словно деньги были ее собственные.

3

Антон Павлович честно признался себе: в его жизнь незаметно пришла любовь. Вита, молодая прелестная женщина, меньше всего подходила на роль любовницы, хотя по сути ею и была. С ней хотелось получать удовольствие от чистоты отношений, от первозданной простоты жизни. Вся изматывающая сложность куда-то ушла, остался только радостный остаток с ароматом ромашки.