Девять

Из волос на теле только светло-рыжие брови и такие же ресницы; их, слившихся с цветом лица, конечно, не видно, и о Вене хочется сказать: этот экземпляр покрыт великолепной, отлично выделанной смугловато-желтой кожей белого человека. Нечто действительно в духе современного Фантомаса. Что касается глаз, плотоядно выделяющихся благодаря отсутствию бровей и ресниц…

Они до степени карикатуры невероятно гармонировали со всем «кожаным» обликом: взгляд был нависшим и тяжелым, и цвет глаз, каким бы он ни был, казался желтовато-коричневым.

Я пришел к себе в номер 117, положил на язык таблетку и запил ее водой.

Раздался звук, напоминающий лёгкий гул реактивного двигателя: тиу-у-у…

Я куда-то улетал, преодолевая пространства, принимающие форму времени.

Улёт…

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

2

2.1.

«Был у меня друг. Придурок редкостный. Звали его, впрочем, Филиппом.

Как-то раз пришел он к Васе Сахару».

Так начиналась повесть Вени Гербицита, которая называлась «Туз».

– Занятное начало? – спросил он.

– Не оторваться, мистер Герби. Вся классика у вас в подмётках. Ковром у ваших ног. Это же практически Пушкин: «Однажды играли в карты у конногвардейца Нарумова».

– То-то же… Читай.

Я дочитал повесть до конца. Вот она, если кто-нибудь проявит любопытство. Лично меня она заинтересовала тем, что в ней не было ни капли вымысла.

«Пришёл и говорит:

– Надо закопать двух жмуриков. Барон приказал.

Вася Сахар пожевал свой ус, каким-то тавром разместившийся у него под носом (представьте себе мохнатую подкову, отделяющую нижнюю часть лица от верхней), и задумчиво произнёс:

– Мой кум, он, правда, ещё живой, говорит так: земля любит покойников, но не каждого принимает.

После чего, ни слова ни говоря, пошёл к себе во флигель. Очевидно, позвонил Барону (у него прямой доступ к шефу, что-то вроде правительственной вертушки – редчайшая привилегия). Потом, опять же – молча, взял свой знаменитый заступ (конец черенка венчал металлический набалдашник в виде черепа) и пошёл рыть могилу.