Живая Литература. Стихотворения из лонг-листа премии. Сезон 2010-2011

учился любить налим

И покуда его несут

На плечах своих рыбаки

Видит родины красоту

Видит сети и челноки

Украина, каких врагов

Ждешь до срока, считая дни? —

Ходит рыбы налим остов

Гладят рыбу налим угли

3

Любимая, так холодно – апрель

Играет солнце в зайчика и волка

И с жизнью продлевает канитель

И кажет звезды на краю колодца

Вот звездочет – зачем он среди звезд

Вне отдалений и скупых расчетов

А вот поэт – зачем он не поет

В предверьи чувств, в предчувствии полета

Любимая, не мне тебя будить

Минуют не года – минуют жизни

Отчизна, но какая из отчизн

Отчизн так много, остаются числа

И длится ночь… На линии одной

Луна и ты, и никакой преграды

Заламывая мир над головой

Вышагивать у мира за оградой

Что выбор мой, когда повсюду ты

Украина, окраина Орды

Ольга Ильницкая

* * *

Где волны лижут по-собачьи

сухие пальцы берегов,

чужая птица часто плачет

над влажным шорохом шагов.

Мне это место всех дороже.

Здесь неподвижны небеса.

Здесь спит на осторожном ложе

морская зябкая коса.

И здесь я вижу над водою

фигуры в светлых облаках.

Но солнце белою рукою

их превращает в тлен и прах.

Я родилась с печалью острой.

Мне девяносто лет и дней.

Я скоро буду в море остров.

И стану – луч среди теней.

* * *

Море знобит. Небо давит на горы и годы.

Дышит земля застоявшимся воздухом злым.

Холодом ночь подгорчила целебные воды.

Их, как микстуру, глотает простуженный Крым.

Белого света достанет на всех, кто устал.

Всех, кто в пути отходил и желанья, и ноги.

С каждой петлей симеизской летящей дороги

каменной Кошки пугающий вижу оскал.

В хищном разломе застыла татарская мышь.

Крымская память – как стены без окон и крыш.

Март

Вновь мартовской капелью

Пропитан воздух синий,

Из точек состоящий

И закругленных линий.

Небес набухли двери,

В сугробах зреет плеск.

Как шерсть на мертвом звере,

Я потеряла блеск.

Зима

Купола в полночный час

наполняет город,

чтобы пить с утра из чаш

молоко и холод.

В полдень кашель, к ночи свист,

шпоры гололеда…

И зима свой острый рис

сыплет всем за ворот.

Колкий ветер, словно вор,

отбирает голос,

хлещет сдуру и в упор,

схватывает горло.

Спазм такой, что не сглотнуть,

бес его б попутал!

Студит спину, дует в грудь

и цинкует купол.