Искусство любви

– Что? – растерянно отозвался он, продолжая есть. – Кто такая Кармела?

– Посудомойка.

– А-а… Осторожней надо быть… Черт возьми, всегда одно и то же! Вычти у нее из зарплаты, – поморщился Хорхе.

– Нет-нет, что ты! Мы и так платим ей гроши, а она так старается, такая умница. Всю зарплату домой отправляет, родителям… К тому же, – улыбнулась Лаура, вспомнив большие лучистые глаза Кармелы, – молоденькая, симпатичная…

Хорхе удивленно посмотрел на жену, аккуратно положив вилку на край тарелки.

– Симпатичная? А где это ты смогла отыскать такую на пятьсот песо?

…Он уже привык к грубо скроенным лицам этих девиц из прибрежных поселков, не нашедшим работы в порту или в городе, и не сомневался, что у новенькой посудомойки рыхлое, бесформенное тело, лишенное талии; широкий нос с горизонтально разлетающимися ноздрями, низкий лоб, тяжелый, слегка скошенный подбородок да глупые глаза навыкат, в которых невозможно прочитать ничего, кроме желания побыстрее и кое-как закончить работу, дабы улизнуть на танцы к портовым ухажерам.

– Вот! – взвилась Лаура, почуяв слабину, – это значит, ты совсем отошел от дел. Ты когда был последний раз en la cocina?![23 - На кухне (исп.).] Все! Мне это надоело!!! Продавай бизнес и живи como el pobre![24 - Как бедняк (исп.).] – распалялась Лаура. – Можешь увешать ее портретами весь дом. Над тобой уже смеется даже София!

– Помолчи, женщина!!! – вскипел Хорхе, подпрыгнув на стуле и оттолкнув тарелку. – Много на себя берешь! Я всё вижу и всё слышу, не волнуйся… Вот найду певицу, и у нас будет самый лучший ресторан на всем побережье!

Лаура лишь махнула рукой – ну что можно возразить на эти дурацкие речи?.

.

Однако же эта сцена как-то взбодрила Хорхе. Наутро он решил учинить в заведении тотальную ревизию, и даже проверить раскладку продуктов – чего не делал, полагаясь на Луиса, вот уже несколько лет.

Проверка проходила тяжко: Лаура рассказывала ему далеко не всё из повседневных событий.

А главное – он своими глазами увидел, что оба зала практически пустуют до полудня, а на обед пришли всего пятнадцать человек… Везде он находил нарушения, а что-то являлось для него таким откровением, что у него даже не находилось слов! Хорхе становился всё мрачнее и мрачнее, всё отрывистее и резче звучали его слова.

Ревизия катилась по ресторанчику, словно неумолимое стихийное бедствие, вовлекая в свое движение все, что попадалось по пути.