Искусство любви

Удивление на лице Хорхе сменила жесткая усмешка, но продержалась она лишь до следующей фразы Лауры.

– И попробуй только дотронуться до девочки, слышишь?!

Хорхе вздрогнул.

Его взгляд мгновенно стал мягким и даже ласковым. Конечно, он всё слышал и всё помнил… Уж он-то никогда не забывал, что истинные владельцы «Лауры» – его жена и тесть. Но в другой ситуации Лаура сильно рисковала бы, угрожая ему. Кроме денег на свете есть достоинство, самоуважение, гордость, наконец. Его жена поплатилась бы за одно только упоминание о его прошлом, мало достойном уважения, – водились, водились за ним по молодости кое-какие грешки, о которых не следовало знать властям… О, как не любил он вспоминать этот период своей жизни!

Нет, только не сейчас – сейчас он согласился бы на что угодно, лишь бы не спугнуть свою мечту, свою «Певицу», по воле судьбы спустившуюся с заоблачных высот прямо к нему в гостиную… К нему в сердце.

В доме Эрнандесов наступило хрупкое равновесие.

К концу второй недели неутомимому организатору этого странного проекта пришлось ехать в Мехико за новыми кассетами, поскольку многие из старых пришли в полную негодность.

Оттуда он привез и свежие записи – композиторы «звезды» были плодовиты, а продюсеры расторопны. Его любимая певица находилась на пике своей карьеры!

Отныне Хорхе уже не требовалось убеждать Кармелу ни в чем – ее голова сама давала задание телу, рукам и ногам, а привыкший много работать организм отвечал ей взаимностью.

Ночью ей снилась певица: Кармела уже чувствовала ее магнетизм, ее настрой, ее экстаз… И когда камера показывала зрителей, девушка представляла, что это ее зрители, что восторженный огонь в их глазах зажгла она – и ей хотелось стать достойной этого огня!

…Разноцветные лучи прожекторов метались по сцене и зрительному залу, менялись картинки на проекционных экранах, а в глубине бежали буквы, слагающие звездное имя.

Густой дым плыл по подмосткам, окутывая ноги певицы и ее музыкантов – и видно было, что музыкантам нравятся мелодии, которые они играют, нравится сама певица, ее песни, а певице – нравятся зрители, музыканты и даже операторы, снующие вокруг них с громоздкими камерами…

И всё это отныне очень нравилось самой Кармеле – ведь теперь это был ее мир, и она чувствовала себя его неотъемлемой частью.

Этот мир звучал по-особенному – наивно и горячо восхищалась Кармела его мелодией; а люди на сцене уже не казались ей существами с другой планеты. Они уже были не чужими.