Старинный лад: Собрание стихотворений (1919–1940)

Как не хранить! Не ты ли охранял

Труды и дни того, кто в глубь веков проник,

Кто лучше всех познал российский мой язык.

Кто знал, что значит Русь и русский идеал.

III

Не тем ли, русские, мы славны и горды,

Что с честью выплыли из гибельных веков,

Что Русь избавили от варварских оков

Гостей непрошеных из Золотой Орды.

Татары! Горе нам! И села вмиг пусты,

И с воплем Русь бежит в заволжские леса,

И за селом село горит, и небеса

С землей сливаются в кровавые мосты.

Теперь смотрю кругом с саратовской горы

И вижу: там вдали рассыпался Увек

Равниною степной. На ней в татарский век

Сурово высились ордынские шатры.

А ближе – вот она, широкой полосой

Царица русских рек теряется меж гор.

Не ты ли, матушка, и счастье, и раздор

Вселяла много раз в стране моей родной!

Не по тебе ль ходил отважный атаман

На челнах расписных. Не ты ль хранишь утес,

Где он, разбойничьих и страшных полон грез,

Готовил вольности несчастливый обман.

Но все же ты теперь свободную волну

Победно мчишь чрез Русь и русским городам.

Покорным, как и ты, мятежности годам,

По-прежнему даришь несметную казну.

И я помчусь, как ты, свободная река,

Когда моя душа с душой слилась другой.

И снова зазвенят под расписной дугой

Все колокольчики под песню ямщика.

Нам замелькают вновь златистые поля,

Тысячеверстные, открытые ветрам,

И сладкой свежестью упьемся по утрам,

Когда росой лугов нас окропит земля.

Нам позабыть ли вас, о Волга, Жигули!

Вы снова верой в Русь наш воскресили дух.

И шума вашего так жаждать будет слух,

Когда мы будем жить вдвоем от вас вдали.

22 июля / 4 августа 1923

Саратов. Волга

Ты слышишь Лермонтовской грусти чарованье

<Д.Н. Марковичу>

Ты слышишь Лермонтовской грусти чарованье,

Нездешних песен благостный порыв.

И чувств нечеловеческий надрыв.

И на небесную обитель упованье?

Мятежным Демоном таинственно томим.

Он в горы уходил, чтобы молиться звездам.

И там слетал к нему Хранитель-Херувим.

Когда, измученный, он приближался к безднам…

Ты слышишь Пушкинской гармонии волненье,

И Музы царственной волшебную свирель,

И мирных струн классическую трель,

И чувств возвышенных небесное томленье?

Смятения и звуков горних полн,

Он убегал в широкошумные дубровы,

И с берегов вечнозвучащих волн

Неслись его восторженные зовы.