Посох в цвету. Собрание стихотворений

Привет вам, быки круторогие,

С лицом человечески-хмурым грядите!

XXXV

Сфинкс

Каменным когтем на грудь наступил.

Шествовал мимо и, грузной стопой

Тронув, свалил.

Орошались уста ярко-рдяной струей:

Сфинкс проходил.

Шествовал мимо божественный зверь,

Белые очи в безбрежность ушли.

Лапой смахнул, – и в кровавой пыли

Пал я теперь.

Белые очи в глубинах скользят,

Поднят к далеким и чуждым мирам

Льдистый их взгляд.

Лапы по теплым ступают грудям,

Кости хрустят.

Лапы по рдяным ступают цветам.

Тронули, – вот под пятой я расцвел…

Сфинкс, устремляясь к безбрежным векам,

Мимо прошел.

XXXVI

Я холоден

О, если бы ты был холоден или горяч!

    Апокалипсис, гл. 3, 15

Отверзи мне двери, те, что я не открыл —

Оттого, что заржавели петли, – не было сил.

Заржавели петли от холодных дождей…

От людей, что Ты дал мне, – от слез людей!

Людей, что Ты дал мне, – я их не любил.

Из сладостной Книги был ближний мне мил.

Из сладостной Книги я много читал.

Мне за это отверзи. Я устал…

Душа моя – льдина, до костей я застыл.

Открой хоть за то мне, что я не открыл!

XXXVII

С дороги

Белый храм родной моей деревни,

Я любил тебя – издалека.

Забелеешь – бубенцы напевней,

И прошла дорожная тоска.

Ранним мартом, меж туманов сизых,

Мне подснежник грезился в тебе,

Что раскрылся, как весенний вызов,

Беззаботно брошенный судьбе.

А дорога прилипала к спицам,

Чтобы миг желанный оттянуть,

Чтобы счастья дробные крупицы

Вихрем встреч бездумно не смахнуть.

Поворот. Резвее скачут кони.

Рига. Сад. И дом за ним родной.

А уж храм забыт на тихом склоне,

Как цветок, оборванный рукой.

XXXVIII

тоска

Вот он, старинный зал, где фикусы все те же,

Так неизменны под кривым ножом, —

(Десятки лет он им вершины режет).

Вот он, старинный зал, где бегал я мальцом

С квадрата на квадрат паркетный вперепрыжку…

Вощеный пол скользил под резвою ногой,

И, стульев чопорных наруша строгий строй,

Здесь с братьями играл я в кошку-мышку,

Но чаще с бледной маленькой Тоской.

Она была – как кукла восковая,

Невелика. И в локонах. С лицом

Неизъяснимо сладким. Золотая

Коронка высилась над выпуклым челом, —

Челом упрямицы… И, правда, ты упряма

Была, и нудила: «Играй со мной. С одной.

О них не думай… Будь для них – немой.

Засохнут фикусы.