Посох в цвету. Собрание стихотворений

В ваших косах, в ваших бантах

Были зовы сладкой алости.

Эти косы, эти змеи, —

Две змеи в игре стремительной, —

Разбегались все смелее,

Заплетались упоительней.

С обнаженными ногами,

Нежным хохотом дразнящие,

Два амура между нами,

На одном кресте висящие,

В синем бархате витали,

Златокудрые, воздушные…

Отдаляли и сближали

И свергались, простодушные.

И гвоздик кровавых гряды

Замутились, благовонные.

И не знали мы, что взгляды

Наши встретились – влюбленные.

XLII

На пасхе

«Христос воскрес!» – Потупилась она.

Зардела вся, как утренняя зорька…

Но неотступен он, и – сладко или горько, —

«Воистину» пролепетать должна.

Уста сомкнулись в грезе поцелуя.

И думают…

Она по-своему: «зачем

Когда я жажду слов, он, как заклятый, нем?

Он имени Любви не произносит всуе…

Он ждет… Чего? Я понимать должна:

Страшит грядущее… Но как бы я любила!

Я сердца первоцвет, как тайну, сохранила…»

А он по-своему: «мила, но холодна».

XLIII

Божья коровка

«Лети туда, где суженый живет!»

Шепнула ты, – и божия коровка

По белым пальчикам забегала неловко.

Мигнула, поднялась… Слежу ее полет.

Над синевой реки чуть видная краснеет.

Слабеют крылышки… Она не долетит!

Твой взор, насмешливый и ласковый, горит,

И ветерок кудрями тихо веет…

За ней, за ней летят твои мечты,

Ты счастья ждешь. – А божия коровка

Уж тонет… Грустно мне. Но радостно плутовка

Смеется, светлая: «как легковерен ты!»

XLIV

Встреча

В стекла кареты твоей заглянули

Солнцеподобные желтые лики

И, лепестками качая, кивнули, —

И на шелку перекинулись блики.

Ты пробудилась, ты вздрогнула. Мигом

Окна спустила и поле вдыхала…

И, отвечая подсолнечным ликам,

Белым платочком приветно махала.

Встретилась в тряской телеге молодка.

Барышню мимо, дивясь, пропустила.

Стан над подсолнухом выгнулся четко.

Желтую голову ловко сломила.

XLV

Наши тени на снегах

Закачались, закивали.

Месяц – в бледных кружевах

Лик утонченной печали.

По межам бурьян горит

Переливными огнями;

Вдалеке как бы висит

Лес застывшими клубами.

Мы восходим на бугор,

Где сугроб завился башней.

Продолжаем разговор —

Неоконченный вчерашний.

Месяц в тонких кружевах

Мудрый череп преклоняет,

И признанье на губах

Так красиво замерзает.