Посох в цвету. Собрание стихотворений

Я с руки взволнованной отпускаю сокола,

Я застыл, Восходу алому дивясь…

Вот он стаю гонит, высоко заброшенный.

Знал я этих томных, лживых лебедей!

Старая лебедка падает, подкошена,

Мертвая покоится на груди моей.

Выше взмыл стремительный, тучами овеянный.

С птицей-Рок схватился. Птица-Рок страшит…

Побеждай, о сокол, сердцем возлелеянный,

Кровью лучшей вспоенный – кровных обид!

И глаза смежаются, солнцем ослепленные…

Там под жгучим оком вершится бой!

И завяло сердце, мукой пораженное,

И маню заступника – мертвой рукой.

Уединенный дол

Вторая книга стихов

М.: Мусагет, 1914

Далекий брег

epiДалекий, вожделенный брег!

Пушкин

I

Медальоны

Цикл сонетов

1

Святой Франциск

Когда я пал так безнадежно низко,

Что взор Христа страшуся повстречать, —

Хочу рукой слабеющей достать

До ризы бедной нежного Франциска.

Так тленный глаз от солнечного диска

К его лучам спешит перебежать;

Когда – в разлуке – милой не обнять,

Так сладостна – любовная записка.

Друг нищих душ, о младший брат Христов,

Ты не забыл ни пташек, ни волков,

Скитаясь меж бездомных лаззарони;

И даже злую плоть, что распинал,

В предсмертный час улыбкой ты ласкал,

Соединив пронзенные ладони.

2

Мильтон

Как сладко грезить мне, что, вспенив море,

Я посещу туманный Альбион,

Где состязались мудро виг и тори,

И даже бури ведали закон!

Мечтать в ночи о важном разговоре

Вестминстерских часов, – услыша звон, —

И о гробнице в лавровом уборе,

Где имя гордое прочту: Мильтон.

А ниже: Бард, или еще: Свобода.

И ясен мир заморского народа,

И как приближен дальний этот край!

Бестрепетный, железный пуританин,

Я верую в твой возвращенный рай,

Где даже дух твой – вечный Англичанин.

3

Паскаль

На лоб твой геометра полагая

Венок из терний, – вещую печаль,

Смиряясь, умирил ты, Блэз Паскаль!

Пусть бездны зев грозит тебе, зияя, —

Пронзенная Десница всеблагая

Коснулась глаз твоих, и дальний Граль

Провидел ты и лобызал скрижаль,

Еще горящую огнем Синая.

А в час отдохновений и побед

Вручал тебе свой циркуль Архимед,

И дух живил предвечный Архитектор;

Склонясь к листу, ты числил и чертил,

Но под пером твоим малейший сектор

О таинстве распятий говорил.