Иди сквозь огонь

Но обладатель кожаного пиджака – и полного набора чего-то грязного под ним – уже ничего не слышал. Остекленевшие глаза уставились куда-то далеко, а из уголка рта потекла тонкая нитка слюны, рисуя на глади кожи затейливые спиральки.

– Тьфу, господи… – Катя отпустила руку и отскочила от трясущегося парня.

Её и саму трясло. Она словно вернулась в прошлое. Когда она впала в ярость, плоть парня под её взглядом стала прозрачной, и глазам предстало изъязвленное сердце. И потекли образы его будущего. Ему оставалось совсем немного, гуляющая по венам чернота наркоты съедала остатки жизни бешеными темпами.

Но сердце всё-таки ещё трепыхалось, не желая останавливаться… И, собрав себя в тугой комок льда, Катя сумела отпустить узду, чтобы оно не замерло совсем, здесь и сейчас.

Сознание она ему изломала сильно, пусть и не специально, а во внезапном порыве. В голове пушера сейчас творился полный бардак. Быстро его просмотрев, Катя вздохнула облегчённо – ничего непоправимого не произошло. До вечера он отойдет, но запомнит все ощущаемые сейчас радости бытия.

Повинуясь внезапному импульсу, Катя добавила незнакомцу в подсознание отвращение к наркоте. Вообще ко всей… Она даже подумывала создать рвотный рефлекс от упоминания любого препарата, но решила, что полученного урока хватит. Хотя… Лёгких позывов ему теперь не избежать.

Придержав дыхание и уйдя в обычный холод, она взяла пушера за руку и отвела к подоконнику, где и усадила на пол. Посторонних эта картина ничем не заинтересовала бы – ученик-переросток отдыхает, возможно, перед контрольной.

Пусть посидит, пока не попадётся на глаза кому-нибудь, кто любит задавать вопросы. Там уже и разберутся.

Она огляделась. Вроде, никто в пределах видимости так и не появился. Значит, всё нормально. Кроме одного – она сорвалась. Замарала себя грязью этого недочеловека, выпустив на волю ярость внутреннего огня. Рука до сих пор ощущалась испачканной липкой чернотой. Словно мерзость парня зацепилась и за неё. Хотелось очиститься, удалить с себя гадостное ощущение.

Она приехала домой и долго мылась, ожесточённо оттирая руки. Стало легче, и как будто бы отпустило. Но на крышу сегодня не тянуло.

Общаться с миром в таком взвинченном состоянии совсем не хотелось. Включила лёгкий амбиент, прилегла на старую думку – и внезапно уснула. Мать, зашедшая в комнату, удивилась дочери, уснувшей засветло. Такого не случалось уже давно. А ещё Катя странно лежала, держа руку на отлёте.

Сон пришёл, как всегда.