Продавец красок (сборник)

Какие страсти разгорелись за места на испытаниях! Только напрасно копья ломались и жопы лизались – андроповский указ помните, о «повышении дисциплины»? Вот-вот, заперли всех на базе под Севастополем, а в городе военные патрули командировочных по пляжам да по кафе вылавливают. Но не в том суть, начинаем свою ИСС-ку запускать с мышами – все дохлые всплывают. И глубина-то небольшая, семьдесят метров всего, а дохнут, сволочи. На Белом море все отлично было, мы победителями на испытания ехали. Устинов хотел достижениями перед Политбюро похвастаться – из-за этого Черное-то море и выбрали.

А мы со своими мышами были кем-то вроде клоунов в программе, чтобы господ позабавить. От этой забавы, правда, наше финансирование зависело, поэтому, сами понимаете: дирекция, партком. Первый отдел себя выше всех ставит – того и гляди в саботаже и измене обвинят, а мыши дохнут, проклятые. Кессонка вроде, а точно сказать никто не может. Надо мышей в Москву срочно отправлять, Инке в институт. Договорились, конечно, с гражданской авиацией. Привозим в Симферополь ящик с мышами, обложенными сухим льдом, прямо на летное поле, а летчик в последний момент видит, что из ящика белый дымок через щели пробивается.

– Вы что, – говорит, – оху-ли, мужики! Сухой лед в самолет! Я еще жить хочу!

– А что делать, – спрашиваем, – мы же хотели, как лучше.

– Что за груз-то?

Показываем ему накладную: «Секретно. Мышь белая мертвая – 27 шт.» Вижу, пилоту нашему как-то плохо становится – не верит. По поводу прибытия Полибюро в Крыму чрезвычайное положение объявили, аэропорт – зона повышенного внимания.

– Не повезу, – говорит, – в другое время, может, и взял бы, а сейчас, вы уж извините, мужики.

Не знаю, что и предпринять, нам мышей позарез отправить надо. Дело жизни и смерти.

– Слушай, а что нам делать-то? Ведь это правда мыши, я тебе могу ящик открыть, сам посмотри. Возьми вот, в подарок от подводников, – даю летчику плоскую фляжку из титана на пол-литра спирта, полную, конечно.

– Сухой лед, – говорит, – никак не могу.

Идите в буфет, скажите, Игорь послал, заполните ящик обычным льдом – тогда возьму.

– Протечет ведь.

– Хрен с ним, пусть течет. Соображать-то надо, мужики, углекислый газ – и в самолет.

Сдержал слово, взял мышей в Москву. Инна под утро позвонила: кессонка, нет никаких сомнений.

Вот тогда нам по-настоящему плохо стало. Мы же на Белом море все сто раз проверили да откалибровали, а как сюда приехали – дохнут, подлые, от кессонки.