Веления рока

Но когда в сознании мелькнуло, что убежать нет никакой возможности, последние остатки храбрости покинули его. В висках отдавались удары пульса, словно невидимые тиски медленно сдавливали его голову. «Надо победить страх, надо победить», – внушал сам себе Димка, склонившись над шахматами. Но он никак не мог ни одолеть страх, ни скрыть его от пристального взгляда Дыбы и его друзей.

– Вот теперь я вижу, – с наигранной веселостью сказал Гнида, – как «пацан наделал». Чего дрожишь – то? А тогда– вон какой смелый был.

– Как же это ты не виноват? – спросил Дыба. – А кто окурок подбросил? А? Ты, падла, окурки разбрасываешь, а я за это по тыкве должен получать? Несправедливо.

– Товарищ сержант, ты же знаешь, что это не он бросил окурок, он там был, – вступился за Димку Ахтым.

Дыба обвел его насмешливо-вызывающим взглядом.

– Ты, олень, глохни! И пошел вон! А то прихлопну, как муху. – При этих словах он взял первую попавшуюся под руку шахматную фигуру и переставил ее на доске.

– Товарищ сержант, не мешайте, пожалуйста, играть, – безнадежно выдавил Гыргенов.

– Да что ты такое говоришь? Или я неправильный ход сделал?

– Пианист играет, как умеет, – злорадно засмеялся Гнида, переводя глаза на Серого.

– Не понимаю, зачем мешаете нам, неужели вам нечем еще заняться? – проговорил Ахтым.

В Дыбе словно лопнула сжатая пружина, он рявкнул:

– Все заткнулись и прониклись уважением! Рот разевать только на мои вопросы!

А Гнида ухмыльнулся.

– Нарвешься, мужик. Тебе же сказано: гуляй.

– Сейчас я вам устрою курсы по выживанию, – сказал Дыба. – При этом рывком стряхнул с доски фигуры в лицо Димке и ударил ею Ахтыма по голове.

– Ну, как, Ермолай, теперь ты понял? – насмешливо и презрительно спросил он при этом. – Вернешься калекой домой, никому не будешь нужен.

Димка и Гыргенов одновременно встали. Дыба сильным ударом кулака вернул Димку на место.

– Сидеть! Как ты посмел нарушать дисциплину? Я ж не давал команды вставать.

Вторым ударом Дыба хотел усадить Ахтыма, но тот увернулся.

– Ох, ты! – разозлился Дыба и ударил его по челюсти с левой.

Ахтым перегнулся назад. Вдруг его затрясло, он схватил со стола квадратную стеклянную пепельницу, замахнулся, но ударить не решился. Дыба стал надвигаться на него. Ахтым попятился назад, прижался к стене – дальше отступать было уже некуда – и остановился, сжимая в ладони гладкое тяжелое стекло.