Веления рока

Но сегодня она встречала его не в кухне, а возле кучи угля, чтоб он сходу оценил ее заслуги. Она стояла на том самом месте, где несколько часов тому назад целовалась с Кучерявым. Семен шагал солидно, устало, походкой человека, идущего за плугом, его словно пригибало к земле. В руке он нес тяжёлую черную сумку с комбикормом.

– Вот видишь, – скрестив руки на груди и окинув Семена взглядом человека, добившегося успеха, сказала Настя.

Семен мельком взглянул на жену и остановился возле угля.

– Ну и что? – спросил он и сам ответил: – «камазист» привез хороший уголь.

– Этот на десятку дороже, – обманула его Настя, и подумала: «Отныне вранье – мой удел».

– Это сколько? – подняв кверху глаза, спросил Семен.

– Двести сорок рублей, Неужели так сложно догадаться сколько? – Двести тридцать плюс десять получится двести сорок.

Лицо Семена приняло выражение хмурой подозрительности.

– У нас всего двести тридцать рублей было, где же ты взяла еще десятку или это… натурой расплатилась?

Прежде Настя на такое хамство ответила бы истерикой. А в данный момент она выслушала его очень хладнокровно. Причина этого – тайна, которая согревала ей грудь. В последние дни Семен сделался нестерпимым, Настя начинала уже не только не любить его, но и ненавидеть. А теперь почувствовала, что он стал для нее пустым местом, и с внешним достоинством ответила:

– Очень смешно пошутил! Жуть как смешно и остроумно.

– Ты думаешь, я шучу? – повысил Семен голос.

– Думаю, что пытаешься.

– Ты у меня увидишь, как я шучу. Узнаю, обоим это… бошки оторву.

– Это ты можешь, – невозмутимо произнесла Настя.

– Заткнись! – крикнул он. – Ты думаешь, я не знаю, зачем жена директора каждый год это… на курорты уезжает? Всех армян там обсосала. Вон, иди, послушай, что люди говорят. Только щас на ферме это… смеялись над ней.

Он собрался было распространяться на эту тему, поскольку имел по данному вопросу твердое мнение, но Настя смерила его холодным супружеским взглядом.

– Господи ты, боже мой! – произнесла она тоскливым тоном, – все это я уже слышала и не один раз, ничего новенького. Пойдем, покормлю тебя, да углем займемся.

Мрачное замкнутое выражение привычно поселилось на лице Семена.