Память ангелов (сборник)

Ехать было целых шесть часов. Весело стучали по рельсам стальные колёса, раскачивался и поскрипывал старый вагон. Мелькали за грязными стёклами лесные пейзажи средней полосы.

Петрович достал маленький гранённый походный стаканчик, налил из пол-литровой бутылочки самогончику и опрокинул его внутрь проспиртованного организма. Закусил малосольным огурчиком и мечтательно поднял глаза вверх. Хорошо-то как! Через час ужин был закончен и Василий мирно засопел, приткнувшись в уголок своего «купе».

«Товарищ! Просыпайся! Приехали!» – пожилой проводник несильно тряс Петровича за плечо.

Он встал, застегнул потёртый пиджачок, надел на голову серую кепку, зевнул и полез на верхнюю полку за пакетом. ОПА! Полка была пуста!

«Обокрали!» – остатки самогона выветрились из головы коровьего доктора. Он пошарил на соседних местах, заглянул под нижнее и хмуро побрёл к выходу.

Яркое, ласковое осеннее солнце гладило небритые щёки ветеринара, внутренние органы требовали влаги, а протрезвевшие мозги искали выхода.

«Жигулёвское» из тяжёлой гранённой пол-литровой кружки придало плавности движениям Василия, опорожнив её, он взял другую, бутерброд с рыбкой, не спеша покончил с ними и, весело улыбнувшись, бодро зашагал по улице. План действий уже лежал под серой кепкой в его интеллигентной голове. В киоске купил самую большую газету «Правда» с профилями Ильича на первой странице и зашагал к известной ему конюшне.

Через час он сдал, упакованный в «Правду», анализ Орлика в ветлечебницу. Побродил по городишке, сходил в кино, ещё разок выпил пивка, пообедал жиденьким борщом и обкраденной котлетой в столовой, получил результаты анализа и вечером уже кимарил в знакомом поезде, возвращаясь в родное село.

«Ну, что эскулап свинячий? Что анализ показал?» – председатель, прищурившись, смотрел на вошедшего Петровича.

«Да всё в норме, Степан Александрович! Здоров Орлик!» – ветеринар привычно шмыгнул, ёрзнул налево глазами и потер пунцовый нос.

«Здоров?» – председатель побагровел – «Околел твой Орлик!»

2009 г.

Недострелённый

Мы шли по ровному полю, мягкий февральский снег легко прощался с жизнью под нашими сапогами, он лишь шмыгал носом перед кончиной. Лохи шли налево, а настоящие стрелки – направо. Мой удел – направо.