Окрашенное портвейном (сборник)

Она боялась, что я мог провести ночь с женщиной. Но видимо мое объяснение, и внешний вид ее вполне удовлетворили, и она помогла мне встать.

В дальнейшем выходной день прошел тихо и обыденно. Немного поспав, я сходил за сигаретами к соседу, у которого всегда был спирт. Выпил ровно пятьдесят грамм, занял у него же денег, сходил в магазин и купил продукты. Жена оценила мою заботу и позволила выпить из домашних запасов сто граммов коньяка для повышения тонуса. С ее молчаливого согласия я выпил двести. Вышел покурить на площадку с соседом.

Выпил ровно сто грамм спирта. Покурили, поговорили про Гондурас. Сосед предложил еще выпить, но я отказался: «Если совсем чуть – чуть, граммов двадцать пять». Наступило окончательное просветление, и с чувством законной гордости отправился спать.

На следующий день в школе Михал Абрамыч предупредил меня:

– Не забудь, сегодня после уроков в кабинете директора будет партсобрание. Будем тебя в партию принимать.

– Помню, помню. – Успокоил я его.

После уроков я робко постучался в дверь кабинета директора.

Когда вошел, все коммунисты во главе с Михал Абрамычем были в сборе. Мужиков и коммунистов в школе было почему-то всегда мало. Вся партийная организация легко разместилась полукругом вокруг директорского стола. Директор ласково пригласил:

– Проходи и присаживайся Юрий Иванович.

– Спасибо.

Я скромно сел поодаль. Михал Абрамыч откашлялся и торжественно произнес:

– Уважаемые товарищи коммунисты сегодня у нас на повестке дня один вопрос: «О приеме кандидатом в члены КПСС учителя истории Рагозина Юрия Ивановича.

» Сейчас я зачитаю личное заявление Юрия Ивановича.

Михал Абрамыч надел очки, поднес близко к лицу мое заявление, написанное в жарких дискуссиях и начал читать: «…прошу принять меня кандидатом в члены КПСС, чтобы быть, как росинка на молодом побеге». Я оцепенел. Забыл переписать заявление? Михал Абрамыч засуетился: «Даже не представляю, откуда появилось такое заявление? Очевидно, Юрий Иваныч по молодости что-то напутал».

Вот, гад. Сам надиктовал, а теперь все валит на меня.

– Наверное, в мастерских писали заявление? – Обратился ко мне директор. Я молчал, не зная, что сказать.

– Я не знаю, где он писал заявление товарищ директор. – Судя по обращению к директору, Михал Абрамыч сильно перетрухнул. – Юрий Иваныч мне передал его в коридоре на третьем этаже. Ведь так было Юрий Иваныч? – Мне ничего не оставалось, как молча согласиться. Он же продолжал оправдываться.