Маска счастья

В последний раз металл оказался настолько непрочным, что труба разорвалась, а осколки ее разлетелись во все стороны, действительно чуть не покалечив операторов. Придя в себя, операторы сообщили нам, что за всю свою трудовую деятельность они подобного не встречали.

Гримм внимательно слушал объяснения и делал пометки в блокноте, устроившись на скамейке под пожарным щитом. Почувствовав себя в родной стихии, он приободрился и выглядел совсем молодцом, увлеченно записывая все данные, составляя графики. Спустя полчаса взявший себя в руки главный механик, уже не нуждаясь в моих услугах, помогал ему в составлении кривой, объясняясь на каком-то птичьем языке.

Повеселевшие операторы уселись под елкой курить, а я, ощущая свою ненужность, прогуливалась взад и вперед.

Наконец, основные параметры были обсуждены, в зал, где недавно проходили испытания, мы так и не рискнули войти и, мирно погрузившись в «козла», поехали назад в город.

Главный механик повеселел, тяжесть ответственности уже не давила на его плечи, ведь ее разделил похожий на гномика немецкий инженер Гримм.

Обсудить создавшуюся ситуацию и составить протокол предполагалось в кабинете главного механика в объединении.

Нас провели в столовую, где все сотрудники управления «Спирьтранснефти» каждый день проводили свой обеденный перерыв. Главный посадил нас за стол и, пообещав вернуться через полчаса, ушел.

Гримм с аппетитом съел и первое и второе, выпил компот из чернослива и по примеру сидящих вокруг вилкой выковырял чернослив из стакана.

Он выглядел почти счастливым.

В кабинете главного механика собрался весь технический отдел. Клубился табачный дым, многоголосый говор походил на жужжание, которое чуть стихло, когда мы вошли в кабинет.

Гримм с удивлением озирался вокруг. Рядовое обсуждение испытаний было запланировано организаторами как грандиозное шоу, и от нас безусловно чего-то ждали. Поэтому нас посадили в центре, включили видео, и на экране возникла труба и ее последующие бесславные трансформации.

По окончании фильма вся аудитория с жадным интересом посмотрела на нас.

Гримм откашлялся и уверенно стал высказывать свои соображения. Его доводы были логичными и конкретными.

– Вина нашей фирмы очевидна, но и режим испытаний был неправильно подобран, – такова была основная мысль.

Все загудели, задвигали стульями, в адрес Гримма посыпались вопросы, Гримм отвечал, я переводила со скоростью пулемета.

– Мы что здесь, дураки, что ли? – спросил кто-то.