Летящий с ангелом

А мама сквозь слезы неотрывно смотрела, как на праздничном столе стружкой сворачиваются пластинки сыра.

Неделю они молчали. Отец пропадал на работе. Мама лечилась «трудотерапией»: стирала, штопала, ежедневно убирала квартиру. Они очень любили друг друга. Эта ссора их утомила. Обычно они легко прощали. Не могли понять на этот раз, почему так трудно сделать шаг навстречу и помириться.

…Наконец однажды отец вошел в дом и устало присел на стул. Мама сидела напротив, скрывая сильное волнение и легкую дрожь в руках.

– Я больше не могу без тебя, – выдохнул он чужим голосом. – Прости меня, пожалуйста.

– И ты меня прости. Знаешь, оказывается, я тебя люблю, как в первый день.

Они смущенно обнялись. Вдруг между ними будто проскочила искра, их обожгло. Они оказались в центре мощной вспышки…

…Впервые я себя ощутил как что-то живое, когда вокруг пылал огонь. Меня окружали добрые светоносные существа. Я видел далеко и высоко. И сам был светел. Однако свет померк, и я загрустил. Мне даже показалось, что я пропал.

Потом оказалось, что я бурно расту, успокоился и погрузился в ожидание. Чаще всего я спал, но иногда просыпался и делал открытия. То слышал звуки, то обнаруживал у себя что-то похожее на руки, ноги, голову. Потом снова засыпал.

Когда я почувствовал приступ одиночества, ко мне явился Вестник. Он будто состоял из света. От него исходила добрая сила и дружеское участие. Он протянул мне руку и позвал с собой.

…Что-то произошло: я стал вдруг легким и подвижным. Я взлетел! Мы пронеслись сквозь море огня и оказались в дивном месте.

Здесь, на небесах, цвели сады. Свет переливался по бесконечным просторам. Теплыми ветрами струились ароматы. Звуки и песни пронизывали воздух. Там и тут, на холмах и низинах, сверкали храмы и дворцы. Где-то очень высоко я видел сверкающий Крест и самый большой дворец. Я знал, что там, за невидимой преградой, находится Творец.

Мне никто ничего не рассказывал, но я все узнавал. Здесь я чувствовал себя дома. Меня окружало то, что я любил.

Видел и слышал то, что мне нравилось. И еще я… летал! Стремительно и свободно, легко и беззаботно.

Вестник летел рядом и кротко просил остановиться. Он звал меня вниз, где темнела земля.

– Еще один полет над рекой! – умолял я, чуть не плача.

– Нам пора, – объяснял он терпеливо, с жалостью и состраданьем.

– Но там темно, – показывал я в место своего обитания. – А здесь так красиво!

– Хорошо, – сказал он. – Последний полет – и обратно.