Летящий с ангелом

Она снова витала в своих высотах и оттуда рассеянно поглядывала на своих воздыхателей.

Я рассказал о Свете маме. Она как-то особенно посмотрела на меня, глубоко вздохнула и обняла: «Как быстро ты взрослеешь». Папе говорить об этом не стал: недавно он сильно отругал меня за лазание по дереву, и я его сторонился. Поэтому я решил сходить в гости к моему взрослому другу.

Николай Васильевич жил этажом ниже. Он сильно страдал от боли в сердце. Иногда его тихая жена тетя Аня приходила к нам позвонить по «03» и вызвать «скорую помощь»: «хозяин помирает».

Иногда мама посылала меня в магазин купить им хлеба и молока. Тогда я заходил к ним, а Николай Васильевич предлагал о чем-нибудь поговорить. Сначала мне это давалось с трудом: в их доме, пропахшем лекарствами и кошками, я чувствовал себя неуютно. Но потом мы подружились, и я часто приходил к нему посоветоваться. Он умел ответить на любой вопрос понятно и спокойно.

На этот раз, как всегда, Николай Васильевич встретил меня с улыбкой. В его желтых зубах тлела папироса.

Грубоватое лицо с глубокими морщинами и высоким лбом иногда искажала гримаса боли. Он, сильно хромая, прошел впереди меня в комнату, нацедил мне чайного гриба из трехлитровой банки и сел к столу. Я сел напротив, жадно пил кисло-сладкую водичку и наблюдал, как внутри стакана плещутся волны.

– Что, Андрюша, влюбился? – раздался хриплый голос снаружи моей акватории.

– А откуда вы знаете? – удивился я, опустив стакан.

– Заметно. Когда человек влюбляется, на его лице уживаются счастье и горечь.

Только любовь умеет эти два чувства соединять.

– Вы думаете, это плохо?

– Нет, соседушка, нормально. Что за человек, если он не любит? Так, головешка…

Он прикурил новую папиросу и вздохнул: «Когда-нибудь эта зараза меня погубит». Потом вскинул на меня усталые глаза и спросил:

– Ты видел мою старуху? Можешь себе представить, что эту старую развалину я любил всю жизнь. И сейчас люблю. Господи, как она будет жить без меня?..

Он тяжело дышал, в повисшей тишине мерно тикал будильник, за окном кричали футболисты.

Я не знал, что ответить, только смотрел на старика и молча жалел его. Потом кашлянул и спросил:

– У меня это в первый раз. Я не знаю, что делать.

– Терпи и не расстраивайся. Мне кажется, ты такой мальчик, такой человек, что тебе на роду написано любить и страдать. У тебя сердце живое.

В хорошую погоду нас из детсада выводили в парк на берег реки. Там сохранились замечательные уголки дикой природы.