Искатели счастья

К нам вразвалочку подошел высокий парень с уродливым бугристым лицом и дохнул густым перегаром: «Закурить есть?» Мне приблизительно было известно, что за этим последует. Поэтому я мысленно решал вопрос: дать стрекача или вступить в неравную схватку? …И вдруг:

– Фофан, ты что не узнал меня? – спросил Леша, осветив себе лицо.

– Лешка, что ли? – хрипло отозвался тот. – А это кто?

– Мой друг Юрка. Новенький. Недавно переехал из другого города.

– А чего же он не проставился, если новенький? Ты чего, малый, порядков не знаешь?

– Ну не успел еще.

Проставится, не волнуйся.

– Даю три дня, – сурово прохрипел Фофан, глядя мне в глаза. – Три бомбы «Солнцедара» или ящик пива. Понял?

Молча «группа товарищей» расступилась и пропустила нас. Молча дошли мы до подъезда.

– У тебя деньги есть? – спросил Леша.

– Откуда? – ответил я сокрушенно.

– Давай что-нибудь загоним, – сказал Леша. – Книги можно или пласты.

– У меня из пластов только «Кругозор». Ты же знаешь… А книги продавать родители не позволят.

– Объясни им. Жить-то хочется.

– Ладно. Посмотрим.

– Пока.

– Давай.

К родителям обращаться я не стал. Решил посоветоваться с учителем физкультуры Димычем. Мужиком он выглядел бывалым, в шрамах и наколках. К тому же он меня уважал и часто выдвигал на городские соревнования.

После уроков я зашел в спортзал и объяснил ему свою ситуацию. Димыч спокойно выслушал, похлопал меня по плечу и сказал:

– Значит так. Ты, Юра, парень крепкий, спортивный. Тебе проставляться стыдно, понимаешь? Ты должен драться, а то они тебя за шестерку держать станут.

Так и будешь всю жизнь им бутылки таскать. Это Лешка им свой. Они в один детсад бегали. И отец у него при власти. А тебе нужно себя поставить, заставить уважать.

– Да они там всегда бандами шастают. Что я могу с пятью-семью уродами сделать?

– Значит так. Биться будешь с одним. Понял! Я пойду с тобой и прослежу, чтобы все было по закону. А сейчас я тебя кое-чему научу.

Димыч распустил секцию легкоатлетов и повел меня в свой кабинет.

Здесь у него висел боксерский мешок. Он достал из шкафа две пары жестких перчаток по 14 унций, и началась тренировка. Думаю, если бы кто-нибудь из школьного начальства узнал, чему он меня учил, Димычу пришлось бы искать другое место работы. Он обучал не боксу, а драке, жестокой и беспощадной. Эти три дня тренировок дали мне самое главное – уверенность в своих силах и бесстрашие. Самое необходимое, чему я научился – это входить в состояние боевой ярости.