Идущий в Иерусалим (сборник)

Я предполагал, что сын моего учителя вырастет парнем-не-промах, но не слишком ли ты для своих лет глубоко копаешь?

– Не слишком…

– Хочешь совет старого психолога-подпольщика?

– Хочу.

– Относись к людям с иронией. Поверь, от этого жизнь станет легче.

– Это как – с иронией?

– А так: смотришь на человека и думаешь про себя, а какой-такой гадости, товарищ, от тебя ожидать? И когда человечек свинью тебе все-таки подсунет, ты этому не удивишься. Потому что был готов. А если не подсунет, то радуешься. Нарвался на исключение.

А?.. Что молчишь?

– Я так не могу.

– Что ж, молодой мыслитель, тогда я вам искренне сочувствую. Жизнь ваша будет трудной, но… не скучной.

– Спасибо, мне это уже говорили.

По исполнении шестнадцати лет Вадим готовился получить паспорт. Отец кругами ходил вокруг сына, вздыхал и нерешительно молчал. Мама стала невыносимо ласковой и доброй. Вадим смотрел на своих сильно постаревших родителей, от души жалел их и ждал удара. И получил. Его посадили за стол и, опустив глаза, сообщили:

– Хоть мы и любим тебя как сына, но… на самом деле ты, Вадик, не родной сын, а приемный.

Настоящие твои родители трагически погибли.

– Я могу к ним съездить? – после недолгой паузы спросил он.

– Конечно… сынок. Теперь ты взрослый. Ты даже свою настоящую фамилию взять можешь. И в паспорт записать.

Он долго смотрел на стариков, опустивших головы. Ему что-то надо было им сказать, как-то утешить. Кажется, больше всего в жизни они боялись потерять его. Но Вадим и сам не мог себе представить жизни без них.

Поэтому глуховатым баском произнес:

– Не бойтесь, папа и мама, я вас не оставлю. После… этого я вас буду любить еще больше.

Родина Вадима потрясла. Казалось, она носила на себе все раны, которые получила русская деревня за последние десятилетия. Непролазная грязь, покосившиеся домишки, вымирающее население. Полдень воскресенья был наполнен пьяной руганью и плачущим серым небом.

Оставили они машину у правления и дальше пошли по расквашенной дороге, утопая по щиколотку в жидкой грязи.

Вадим ожидал увидеть руины, похожие на гнилые зубы, торчавшие из кровоточивых десен; обгоревшие бревна, заросшие крапивой. Но отец привел его не на пепелище. Оказывается, он нанял плотников и восстановил сгоревший дом. Тут выяснилась еще одна деталь: кровные родители Вадима сгорели на праздник Первомая. В новенькой избе жила дальняя родственница Вадима – троюродная тетка Нина, которая и вынесла мальчика из горящего дома.