Джесси

Ухитрился взять чашечку так, что половина содержимого выплеснулось на полированную поверхность столика. Марьяна сказала, что в этом нет ничего страшного, сходила за тряпкой и аккуратно вытерла столик. Затем он хотел изобразить непринужденную позу и, откинувшись на спинку дивана закинуть ногу за ногу, чтобы, разговаривая, отпивать небольшими глоточками кофе, как, – он это видел, делают в кино актеры. Но коленом зацепил низенький столик и опрокинул чашку Марьяны. Тут Марьяна не удержалась и прыснула от смеха. Сдерживаясь, чтобы не рассмеяться ещё громче, вновь вытерла столик насухо.

– Извини Марьяна, со мной что-то не в порядке, – сказал Гена, отстраняя чашку.

– С нами, Гена, с обоими что-то не в порядке. – Марьяна отложила тряпку и присела совсем рядом.

И вновь он близко увидел её глаза, большие, зовущие и волнующие… Волнением наполнилась грудь, голова закружилась, как будто он пил не кофе, а шампанское. Всё куда-то исчезло, остались только он и Марьяна. Он обнял её, коснулся легким поцелуем ресниц, щёк, прильнул к губам, нежным и трепетным.

Как в полусне, расстегнул верхнюю пуговицу халата и ощутил её грудь, небольшую и упругую. Она не сопротивлялась, только ещё сильнее прижалась к нему. Гена продолжал целовать её, уже не владея собой, расстегивая пуговицы халата. Он целовал её шею, грудь, внутри появлялось томное, тягучее желание. «О Боже! – пронеслось в голове. – Так нельзя! Кто-то из нас должен остановиться». Он мысленно взмолился: «Марьяна, дорогая, да останови же ты меня!» И словно услышав его, она просяще прошептала:

– Гена, милый, не надо…

Тяжело дыша, он откинулся на спинку дивана.

Покрасневший и взволнованный, тёр ладонями лицо. Марьяна уже застегнула пуговицы халата, поправила волосы, и лишь после этого взглянула на него. Он старался не смотреть ей в глаза и невидящим взором уставился в противоположную стену.

– Знаешь, Гена, давай я сварю ещё кофе, и мы действительно будем его пить, – первой нарушила тягостное молчание Марьяна.

Потом они молча пили кофе, говорить не хотелось… Случившиеся опустошило обоих.

Уже когда прощались у самых дверей, она сказала:

– Спасибо Гена… – продолжать было не нужно. Гена знал, за что это «спасибо», но всё же Марьяна добавила: – Сама бы я с этим не справилась… И поверь – мне очень стыдно!

Перед тем, как зайти в квартиру, Гена ещё долго сидел на лавочке у подъезда, да и ночью почти не спал. Пережитое и выпитый на ночь кофе будоражили его. Заснул лишь под самое утро.